Вы здесь: Начало // Литература и история // З. Н. Гиппиус в эмиграции — по ее письмам

З. Н. Гиппиус в эмиграции — по ее письмам

Темира Пахмусс

утверждение, что царизм (или цезаризм) представляет собою лишь бледную разновидность «псевдо-теократии»;6 что нельзя использовать церковь как средство для восстановления русской монархии; что ни большевизм, ни самодержавие не способны к эволюции в сторону более прогрессивной формы правительства и государства. Царизм не может дать той свободы, которая необходима для «прогресса во времени»; не может дать ее и большевизм. Насилие царского режима превратилось в большевистское насилие с той разницей, что большевики его углубили и расширили его границы.

В эмиграции, вопреки утверждениям некоторых из ее современников,7 Гиппиус не только не отказалась от своих прежних религиозно-философских взглядов, но продолжала настаивать на своей прежней точке зрения на революцию, на ее сущность, что следует, например, из ее письма к Бердяеву от 13 июля 1923 г.:

Я, конечно, не согласна с вами насчет революции. Доказать вам противное я не могу, ибо факты, как будто, подтверждают ваше положение; но данные факты еще не доказательны для меня. Вы забываете войну. Я еще могу признать, что наша революция во время данной войны должна была кончиться большевизмом, но чтобы всякая революция (вещь очень смешанная, конечно, чего не отрицала) должна фатально порождать такую дьявольско-неслыханную ситуацию — никак не могу поверить. Вообще, я не страдаю фатализмом и поэтому остерегаюсь широких обобщений. Да и как иначе, если признаешь свободную личность во времени и пространстве?8

По мнению Гиппиус, революция может, и должна, привести к настоящей свободе.9 Большевики «задушили» Февральскую революцию 1917 г., уничтожив террором и насилием принесенную ею свободу. Большевики поэтому, утверждает поэтесса, вовсе не революционеры, а контрреволюционеры. И для претворения в реальность своих прежних идеалов и надежд на создание единой, свободной Церкви и свободной России Гиппиус теперь ищет новых методов, нового пути. Отсюда ее многократные попытки пробудить русских эмигрантов от их апатии для борьбы против большевиков, «задушивших» Февральскую революцию, для борьбы за новую, свободную, духовно-возрожденную Россию. Все свои художественные произведения и полемические статьи этого периода она подчиняет этой цели.

В эмиграции, вопреки утверждениям некоторых из ее совре[*]газетах и альманахах, таких как «Современные записки», «Новый корабль», «Новый дом», «Числа», «Новая Россия», «Руль», «Общее дело», «Последние новости», «Дни», «Возрождение», «Звено», «Иллюстрированная Россия», «Окно» и др. В 1925 г. появились ее воспоминания «Живые лица»,10 в двух томах, о Блоке, Брюсове, Ф. Сологубе, Льве Толстом, Андрее Белом и о многих других русских писателях, с которыми она встречалась лично. В «Живых лицах» она также говорит о петербургских Религиозно-философских собраниях, о постановке ее пьесы «Зеленое кольцо» на сцене Александрийского театра, о первой мировой войне, о роли Распутина в политической /123/




 



Читайте также: