Вы здесь: Начало // Литературоведение // Зинаида Гиппиус и Анна Ахматова

Зинаида Гиппиус и Анна Ахматова

Нина Королева

поклонник поэт-символист Н. С. Гумилев — в Евпаторию и в Киев, из Петербурга и Парижа. В будущем, когда Ахматова начнет писать автобиографическую прозу, она изменит многие оценки, сместит акценты, она будет отрицать и свое увлечение В. Я. Брюсовым, и ученичество у него Н. С. Гумилева, и вообще будет говорить о символизме как о начале пути только применительно к Гумилеву, но отрицать символистское начало пути для себя, О. Мандельштама. М. Зенкевича и В. Нарбута, составивших группу акмеистов в Первом Цехе поэтов. Тогда же она будет довольно резко отзываться о Зинаиде Гиппиус и ее литературном окружении, о литературно-философских собраниях у Мережковских и рассказывать историю о том, как она была приглашена к Мережковским и не пошла к ним, так как была предупреждена о злоязычии Зинаиды Николаевны и о том, что та примет ее плохо. Широко известен и факт посещения Мережковских Гумилевым, читавшим им свои ранние стихи и рассказывавшим о своем миропонимании, после чего Гумилев был буквально высмеян Зинаидой Николаевной, воспринявшей его как нахального и бездарного юнца, чрезвычайно высоко о себе возомнившего. Как бы в противовес беспощадности Мережковских об акмеистах в это же время сочувственно размышляет А. А. Блок — и выделяет среди них Ахматову и ее бесспорно волнующие его стихи, которые становятся все лучше, а также записывает любопытное размышление о том, надо ли символистам бороться с Гумилевым, по сути дела ″своим″ для символистов.

Группу Гумилева-Городецкого, еще не заявившую себя в качестве противников символизма, Блок ″заметил″ примерно в октябре 1911 г. 20 октября он записал в дневнике после вечера, проведенного у Городецких: ″Было весело и просто. С молодыми добреешь″3, особо выделил Ахматову, ″разговор с Н. С. Гумилевым и его хорошие стихи о том, как сердце стало китайской куклой″ (С. 75). 10 ноября 1911 г. Блок не пошел ″к матери жены Кузьмина-Караваева, где собралось ″Гумилевско-Городецкое общество″, то есть, на одно из первых собраний акмеистов, но 17 апреля 1912 г. он уже подробно записывает свои впечатления от общения с Гумилевым и суждение о его формирующейся акмеистической теории: ″… утверждение Гумилева, что ″слово должно значить только то, что оно значит″, как утверждение — глупо, но понятно психологически, как бунт против Вяч<есла-ва> Иванова и даже как желание развязаться с его авторитетом и деспотизмом. В. Иванову свойственно миражами сверхискусства мешать искусству. ″Символическая школа″ — мутная вода. Связи quasi-реальные ведут к еще большему распылению. Когда мы (″Новый путь″, ″Весы″) боролись с умирающим, плоско-либеральным /336/




 



Читайте также: