Вы здесь: Начало // Литература и история // Вячеслав Иванов в Италии (1924—1949)

Вячеслав Иванов в Италии (1924—1949)

Алексей Климов

в существенном и последнем смысле этого слова, — культура, как духовное самоопределение и самораскрытие человека, — выражение вселенного единства и дело вселенского единения. Так и русская культура лишь один из типов или одна из граней единой культуры. Бессмертное в творчестве бессмертно для всех; да и задумываются величайшие творения мысли и искусства с целью утвердить некую всеобщую истину, воплотить некую всеобщую идею, и только потом оказывается, что мыслитель или художник, выражая это всеобщее, существенно выразили особенность их национальной души. Достоевскому казалось, что истинно русский человек прежде всего ′всечеловек′ и что поэтому он в Европе больше европеец, нежели француз или англичанин или немец, из коих каждый чувствует себя именно французом или англичанином или немцем и лишь условно и отвлеченно — европейцем. Итак, русскому беженцу, действенно верному заветам русского духа и русского духовного дела, надлежит прежде всего вырваться из бытовой и психической замкнутости и затхлости местных русских «колоний» и жить общею жизнью с народами Запада…»12

Не следует думать, впрочем, что Иванов вообще перестал общаться со всем русским Зарубежьем. Он сторонился прежде всего эмигрантского быта, в Париже принципиально не бывал, и отклонял все попытки завлечь себя в какие бы то ни было эмигрантские организации, даже самые политически-нейтральные. Но связь с русскими, попавшими за границу, все же была, хоть и носила в первые годы ограниченный характер. Из русских, в большей или меньшей мере связанных с эмигрантским миром, с которыми он встречался или переписывался в то время, можно назвать А. В. Амфитеатрова, Эмилия Медтнера, Е. В. Аничкова и И. Н. Голенищева-Кутузова. Единственный активный и идейный участник эмигрантского лагеря, с которым Иванов поддерживал контакт в двадцатые годы, был Ф. А. Степун. Следует еще упомянуть В. Ф. Ходасевича, с которым у Иванова была короткая переписка в 1924—1925 гг., и который тогда еще не окончательно перешел в эмигрантский лагерь в идейном отношении («Россия раскололась пополам, и обе половины гниют, каждая по своему», писал он Иванову). Переписывался Иванов вначале и с Горьким, главным образом, кажется, в связи с надеждами на издание своих произведений по-русски. Он навещал Горького в Сорренто в 1925 г. и, несмотря на резкое политическое расхождение, возникшее между ними, поддерживал связь с ним и позже.13

Но большее значение Иванов, несомненно, придавал своим расширяющимся связям с западноевропейскими писателями, мыслителями и литераторами, особенно после закрытия журнала «Беседа». /157/




 



Читайте также: