Вы здесь: Начало // Литература и история // Вячеслав Иванов в Италии (1924—1949)

Вячеслав Иванов в Италии (1924—1949)

Алексей Климов

Ослепшими перстами луч ощупал
Верх пинии, и глаз потух. Один,
На золоте круглится синий Купол.

Перед нами торжественный обряд уходящей красоты, прощальный пир духа, наполняющий душу поэта «светлой печалью». На фоне царственного заката, мысли о дорогом и навсегда ушедшем сливаются с познанием вечности.

Гимнические и «литургические» тенденции в поэзии Иванова уже отмечались критикой. Удачнее всего выразился О. М. Мандельштам, охарактеризовав поэзию Иванова как «густой благовест». И для правильного понимания его стихов важно учитывать, что высшим назначением поэзии он считал славословие. Именно к этому он стремился в своем творчестве, как мы узнаем из недавно появившихся в печати высказываний Иванова, записанных в 1921 г.3 И хотя он в этом резко отклоняется от основного русла современной ему поэзии, Иванов мог бы указать на богатейшие истоки такого понимания: царь Давид, Пиндар, Гораций, Петрарка… «Римские сонеты», таким образом, следует прежде всего рассматривать, как гимны городу и прославление его памятников. В разговоре с М. С. Альтманом, Иванов пояснил, что он воспринимает славу как «нечто зримое, некий ореол, нимб лучей вокруг предметов». В расплавленном золоте римского заката Вячеслав Иванов узрел апофеоз Риму, жизни и вселенной.

Мы не имеем возможности процитировать здесь остальные сонеты римского цикла, каждый из которых достоин детального внимания. Добавим еще только слова Ф. А. Степуна, близкого друга Вячеслава Иванова и прекрасного знатока всего его творчества: «Вячеслав Иванов не первый мыслитель и не первый поэт, для которого вечный Рим стал пристанью скитаний; их было много. Но не для многих из них духовный возврат в Рим был одновременно и восходом на вершину их творчества».4

***

«Запас римского счастья» быстро истощился; прошел и поэтический хмель, родивший «Римские сонеты». Через двадцать лет Иванов так вспоминает об этом периоде: /153/




 



Читайте также: