Вы здесь: Начало // Литература и история // Вячеслав Иванов в Италии (1924—1949)

Вячеслав Иванов в Италии (1924—1949)

Алексей Климов

Путь лежит через умерщвление своего прежнего «я», следуя завету «умри и стань!»

Все действие «Повести» устремлено к завершительному видению Царствия Божия на очищенной от греха земле. «Творение, с которого окончательно снято проклятие греха, образует новую тварь», говорит Иванов в своих примечаниях к Апокалипсису. Упованием на такое возрождение человечества — во славе, «на обрадованье земли», — заканчивается миф о Светомире.

***

Еще не пришло время окончательно определить место и измерить значение Вячеслава Иванова в истории русской литературы. Изучение его творчества только начинается. Вопрос его влияния, в смысле непосредственного воздействия его поэзии на поэтов-современников, почти еще не ставился. Единственным исключением является ценная статья К. Ф. Тарановского об использовании Мандельштамом образов из ивановских переводов древнегреческой лирики.24 Думается, что дальнейшее изучение в этом направлении откроет другие интересные взаимосвязи.

Что касается более молодых поэтов, то мы можем довольно уверенно сказать, что большинство из них прошло совершенно мимо Иванова; исключение составляют единицы. По воспоминаниям А. К. Раннита, Иванов называл своей ученицей талантливую Софью Парнок, опубликовавшую несколько сборников стихов. Из зарубежных русских поэтов, последователем Иванова можно определенно считать только И. Н. Голенищева-Кутузова. Впрочем, в своем предисловии к единственному сборнику стихов Кутузова («Память», 1935) Иванов писал, что не улавливает у молодого поэта «и косвенных улик» своего влияния. Горячим поклонником Иванова был также молодой и рано погибший пражский поэт Евгений Гессен, но то малое из его стихов, что появилось в печати, совершенно не похоже на Иванова. И Гессен и Голенищев-Кутузов сообщали Иванову, что по его стихам молодые поэты в Праге и в Белграде «учатся писать», однако никакой серьезной поэтической школы из этого не возникло. 25

Одна из причин невосприятия Иванова, как нам кажется, — простое незнание его поздних стихов. Характерно в этом отношении суждение Анны Ахматовой, которая в беседе с Н. А. Струве в 1965 г. /164/




 



Читайте также: