Вы здесь: Начало // Литература и история // Возвращение Гумилева

Возвращение Гумилева

Ефим Эткинд

Это — первая сторона. Вторая вот какая. Приведенные Примеровым строки — из стихотворения ″Мои читатели″ (″Старый бродяга в Аддис-Аббебе…″), сборник ″Шатер″ (1921, написано в 1918 году). Это программное стихотворение особенно часто цитировали, обличая ″империализм″ Гумилева, но не эти строки, а предшествующие:

Много их, сильных и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда,
Верных нашей планете,
Сильной, веселой и злой…

Стихи эти называли ″ницшеанскими″. А последние строки стихотворения ″Мои читатели″ тоже не вызывали восторга советской ортодоксальной критики — они раздражали своей религиозностью:

А когда придет их последний час,
Ровный, красный туман застелет взоры,
Я научу их сразу припомнить
Всю жестокую милую жизнь,
Всю родную странную землю,
И, представив перед ликом Бога
С простыми и мудрыми словами,
Ждать спокойно Его суда.

Вот какие стихи с восторгом читал друг Шолохова Виталий Закруткин и запоминал наизусть студент Литинститута Борис Примеров. И что же, оба они в то же самое время верили учебникам, поливавшим грязью Николая Гумилева? Но если даже Виталий Закруткин был издавна диссидентом, вслух прославлявшим Сталина и Шолохова, а втайне декламировавшим Гумилева, то на ком стоит Советская власть?

Тот же Борис Примеров в ″Литературной России″ сообщает, что он ″из бесед с многими поэтами военного поколения… узнал, какое влияние Гумилев имел на них — от Тихонова до /128/ Шубина, от Симонова до Недогонова…″. Б.Примеров совершенно прав, да и его собственные стихи, скажем, из сборника ″Синевой разбуженное слово″ (1964) выдают несомненное влияние Гумилева. Но ведь даже такие безусловные поклонники Гумилева, как Тихонов, Симонов, Багрицкий не смели произнести его имени, а Андрея Синявского долго поминали недобрым словом за то, что он написал о Гумилеве в КЛЭ: ″Некоторые черты творчества Гумилева — яркая декоративность изображения, поэтическая ясность языка, романтическая театральность жеста — оказали известное влияние на раннее творчество советских поэтов — Н.Тихонова, Э.Багрицкого и других…″ (т.2, 1964). Так вот, это самое утверждение, которое могло быть опубликовано в 1964-ом, оказалось политической ошибкой и даже диверсией в 1969-ом, и вдруг, более двадцати лет спустя — в 1986 году — повторено как ни в чем не бывало, словно никто иначе, чем А.Синявский, никогда и не думал. Неисповедимы пути истины в коммунистическом мире!


Текст по изданию: журнал ″Время и мы″, Иерусалим, 1986




 



Читайте также: