Вы здесь: Начало // Литература и история // Велимир Хлебников на «башне» Вяч. Иванова

Велимир Хлебников на «башне» Вяч. Иванова

Андрей Шишкин

17 О «тайне имен» Тютчева и Одоевского Хлебников писал в статье «Закон поколений» 1915 г., отмечая: «…имена Тютчева и Одоевского, может быть, самое лучшее, что они оставили» (цит. по: Дуганов Р. В. Велимир Хлебников. Природа творчества. М., 1990. С. 102). Приведем также на первый взгляд противоречащий этому тексту отрывок из «Фрагментов о фамилиях» 1912 (?) г.: «Имена собственные не называют дарования. Видимое исключение: Кузмин и Иванов…» (НП, с. 425).

18 Дуганов Р. В. Велимир Хлебников. С. 101.

19 Сонет Верховского и Кузмина см.: Кузмин М. Избранные сочинения / Сост. и комм. А. Лаврова и Р. Тименчика. М., 1990. С. 520, 126; сонет Иванова — 2, с. 335. Ср. также: Гаспаров М. Л. Русский стих 1890-х — 1925 годов в комментариях. М., 1993. С. 210. Словесную игру 1909 г. Верховский вспоминал в 1920 г. в обращенных к Вяч. Иванову стихах: «Друг мой, некогда мы упредили крылатою рифмой / Рифму живую с тобой — рифму лобзанья друзей» (авторизованная машинопись в римском архиве Вяч. Иванова).

20 Сологуб Федор. Стихотворения. Л., 1978. С. 331-332.

21 Стихотворение приложено к письму Вяч. Иванова Ф. Сологубу от начала июня 1906 г. (Иванов В. Письма к Ф. Сологубу и А. Н. Чеботаревской / Публ. А. Лаврова. — Ежегодник рукописного отдела Пушкинского дома на 1974 год. Л., 1979. С. 141-142). Любопытно, что в черновике для «Рыкающего Парнаса» в 1914 г. Хлебников и А. Крученых в полемике с символистами назвали Сологуба «Ф. Губосалом» (3, с. 249).

22 Пяст В. Встречи. М., 1929. С. 47. Дату сообщает в своих воспоминаниях К. Эрберг (Ежегодник рукописного отдела Пушкинского дома на 1977 год. Л., 1979. С. 143).

23 Ср. недавнюю работу, демонстрирующую криптограмму слова «логос» в поэтическом тексте Иванова «О слове Гераклиту логос / Поведал, темному, темно; / И шепчет элевсинский колос: / Не встанет, не истлев, зерно» (Доценко С. Н. Об одном примере анаграмматического построения текста: Вяч. Иванов. — De Visu. 1993. № 6. С. 44-45).

24 Об этом анаграммировании писал М. Альтман в статье начала 1920-х гг. «Ономастика в поэзии Вячеслава Иванова», фрагменты которой опубликованы в Иванов В. И. 2, с. 765. Специально об анаграммах Вяч. Иванова, в том числе и о содержащихся в цикле «Золотые завесы», см.: Топоров В. Н. К исследованию анаграмматических структур. — Исследования по структуре текста. М, 1987. С. 221-225. Приведем еще одно проницательное наблюдение из работы М. Альтмана, не только исследователя, но и вдумчивого «совопросника» поэта в 1921-1923 гг. в Баку: «Как только в магическое поле молитвословий и песнопений Вячеслава Иванова вступают собственные имена, поэт весь преображается, мы перестаем его узнавать, вернее, начинаем узнавать с новой стороны. Чтобы имя того, кому или о ком Вячеслав Иванов говорит в стихах, завуалировать и тут же эту вуаль слегка приподнять, опустить над любимым «золотые завесы» (так ведь и называется один из циклов его сонетов, посвященных им явно и тайно любимым) и сделать эти завесы, как подобает певцу «Прозрачности», прозрачными, дабы сквозь них, если не увидеть лица, то хоть услышать личное имя, — для этого, обычно строгий и сдержанный в выборе художественных средств, Вячеслав Иванов готов прибегнуть к любому средству, использовать любой поэтический прием. Тут пускается в ход и нарицательное осмысление собственного имени, и каламбурное сочетание соседящих слов» (Альтман М. Ономастика в поэзии Вячеслава Иванова. — Римский архив Вяч. Иванова). В плане анаграмматической игры, основанной на противоположении звучания и смысла по-русски и по-гречески двух имен собственных, замечательно стихотворение 1917 г. «Тень Фета»: «<…> И будто имя Афанасий / Я произнес; а старец мне / С улыбкой тихой: «Анастасий», — / И темен был намек во сне» (3, с. 525, выделено Вяч. Ивановым; Афанасий — «бессмертный», Анастасий — «воскресающий»).

25 Отмечено в указанной работе В.Н.Топорова.

26 Ср. отзыв Н. Гумилева на опубликованные в «Садке судей» хлебниковские произведения «Зверинец», «Журавль» и «Маркиза Дезез»: «В. Хлебников — визионер. Его образы убедительны своей нелепостью, мысли — своей

/161/




 



Читайте также: