Вы здесь: Начало // Литература и история // Велимир Хлебников на «башне» Вяч. Иванова

Велимир Хлебников на «башне» Вяч. Иванова

Андрей Шишкин

будущих футуристов, которые хотят бросить вызов символистской традиции. Внешним выражением этого разрыва с символизмом была акция, предпринятая участниками «Садка судей» после выхода в свет в апреле 1910 г. первого футуристического сборника, о которой рассказал один из его издателей М. Матюшин: «Д. и Н. Бурлюки в одну из сред отправились на «башню» к Вяч. Иванову, где собирались писатели, и рассовали штук тридцать по карманам пальто. Так вышел в свет «Садок судей»65. Однако в этой акции будетлян налицо «двоякоумно-двуумная» поэтика поведения. Квадратная книжечка «ниспровергателей», напечатанная на обороте золотистых обоев и украшенная девятью гравюрами, — Н. Гумилев в «Аполлоне» назвал ее «кульминационной точкой дерзания в этом году»66 — содержала поэму «Зверинец», которую сам Хлебников читал «на башне у Вяч. Иванова в самом конце 1909 или в начале 1910 г.»67 и которая в публикации «Садка» была посвящена Вяч. Иванову. В этой связи кажется, что и рассказ Матюшина содержит в себе двойной смысл: экземпляры «Садка», которые 30 поэтов круга Вяч. Иванова обнаружили у себя в карманах пальто — это одновременно и «вызов» поэтам ивановской «башни», и буквальный «выход в свет» книги, причем «выход в свет» первый и единственный, потому что почти все оставшиеся триста или четыреста книг тиража не были выкуплены издателями и позднее пропали68.

Но в 1910 г. происходит отдаление Хлебникова от ивановского круга. Хлебников уезжает из северной столицы, его петербургский период завершен. Любопытно, однако, что образ молодого Хлебникова на ивановской «башне» появляется в культурной памяти последующего поколения, пришедшего на «башню» после отъезда поэта из Петербурга — в этой связи замечательна сцена, мифологизированно изображающая «башню» и Городецкого, Стравинского, Толстого и «раннего Хлебникова», которые представляют на «башне» «языческую Русь» в «Балетном либретто» А. Ахматовой69.

Об отдалении Хлебникова с сожалением рассказывал Гюнтер: «Я жалею, что эта близость к нам была недолгой. Обоюдная заносчивость непреодолимо стояла между им и моими друзьями, так как тихий и смиренно выглядевший Хлебников был обуян дикой духовной гордостью. Я жалею об этом, но вижу также, что его развитие обязательно и без того уже через несколько лет нас бы развело. И при всем том именно изыскивающая корни и из корней рождающая новое словесное богатство — поэзия Хлебникова была нужна «Академии», созданной при Аполлоне»70.

Но в последующие годы личные отношения Хлебникова с самим Вяч. Ивановым продолжались. Не обрывалась переписка: в дневнике 1914 или 1915 года Хлебников отмечал: «Письмо Вячеслава Иванова» (3, с. 329). В свой альбом (в настоящее время утраченный) Хлебников подклеил какой-то рисунок, изображающий Иванова71. Хлебников хотел ввести Вяч. Иванова, наряду с о. П. Флоренским, в члены общества «председателей земного шара» (аналогичного платоновскому «правительству философов»)72.

Некоторые тексты Хлебникова прямым или косвенным образом диалогически обращены (или посвящены) Вяч. Иванову. Так, сборник «Молоко кобылиц» (1914) открывался хлебниковским письмом к Иванову 1912 <?> г., помещенным «Вместо предисловия». Это письмо начиналось следующим образом: «Дорогой Вячеслав Иванович! // Я задался вопросом, не следует ли дать Вам очерк моих работ, разнообразием и разбросанностью которых я отчасти утомлен…» (3, с. 296). После этого обращения к Иванову были помещены стихи Хлебникова. То есть Хлебников как бы делился с Ивановым результатом своих исследований, размышлений и поэтических опытов. Таким образом здесь как бы повторяется модель посланий Хлебникова к Иванову 31 марта 1908 г., 10 июня 1909 г. или

/157/




 



Читайте также: