Вы здесь: Начало // Литература и история // Велимир Хлебников на «башне» Вяч. Иванова

Велимир Хлебников на «башне» Вяч. Иванова

Андрей Шишкин

Ну, тогда, может быть, вы хотите чаю?
— Я чаю воскресения мертвых

(НП, с. 422).

Здесь Хлебников слегка иронически изображает не очень серьезную игру Вл. Соловьева или А. Белого с прямым и символико-мистическим планом слова; ср.: «Отказаться от вина — // В этом страшная вина» у Вл. Соловьева52, «Чаю — Чаю воскресения мертвых» — бытовой символистский каламбур, зафиксированный А. Белым. Подобного рода игра присуща также пьесе А. Блока «Балаганчик»; образы и словоформы этой «мистической сатиры» (термин Г. Чулкова) Хлебников многажды использовал и переосмысливал в своем творчестве. Одним из главных элементов этой игры в «Балаганчике» является омонимия слова «коса» — в смысле «женская коса» или «коса смерти»; в зависимости от того или другого значения героиней пьесы является Смерть или девушка. Но в «Балаганчике», подобно «Незнакомке», одним из нереализованных — и в поэтике пьесы принципиально не реализуемых — значений образа героини является Мария Дева, Богородица; в первоначальном наброске «Балаганчика» героиня неслучайно носила имя Марии53. Смысл пьесы А. Блока — именно в не-явлении, нереализации, не-свершении Чуда в жизни (на языке современного литературоведения это отрицательная «пустая референтность» или «аннигиляция возвышенного» в эстетизме — см. работы А. Хансена-Леве).

Иной раз подобное нецеломудренное, слегка кощунственное или, напротив, «маловерное» отношение к Слову и марево вокруг «вечно-женственного» вызывали протест у Вяч. Иванова54, Бердяева, единомышленников Флоренского55. Нельзя ли предположить, что их позицию разделял также и Хлебников — иными словами, что эпизод с Богородицей в хлебниковской поэме может означать его осуждение эстетической концепции слова, принятой в одном из направлений русского символизма? Положительный ответ на этот вопрос, к сожалению, дать трудно, ибо окончательно финал поэмы Хлебниковым не был доработан.

4

Острый и цепкий взгляд будетлянина увидел главную особенность собраний ивановской «башни», этой, по словам Бердяева, «утонченнейшей культурной лаборатории», особенность, которая отличала их от всех других литературных и артистических собраний «серебряного века». Это установка на диалог, на его принципиальную открытость и конечную незавершенность, на множественность самостоятельных точек зрения, на отсутствие доминирования в собеседовании чьего бы то ни было авторитета; высшим образцом и моделью такого диалога был платонический «симпосион» или «пир». Формы, образы и идеологемы «пира» по-разному отразились в творчестве Вяч. Иванова, Л. Д. Зиновьевой-Аннибал, А. Блока, М. Волошина, М. Кузмина, Н. Бердяева и других насельников и гостей «башни»56.

В варианте поэмы Хлебников одним штрихом изобразил существенную формальную особенность этого диалога на «башне»: говорящий говорил не на своем языке, но переходил на язык собеседника — русский говорил, как немец, а немец — как русский; общий фон и конечная цель этого диалога — познание жизни:

Здесь немец говорит «Гейне»,
Здесь русский говорит «Хайне»,
И вечер бродит ворожейно
По общей жизни тайне57.

Темы и формы Пира занимают существенное место в творчестве Хлебникова; хронологически первым Пиром, художественно изображающим

/153/




 



Читайте также: