Вы здесь: Начало // Литература и история // Творческий путь Зинаиды Гиппиус

Творческий путь Зинаиды Гиппиус

Темира Пахмусс

que je lui parle français″; я немедленно перехожу на русский, не сомневаюсь, мол, в ваших познаниях; он, как бы извиняясь: ″Я прежде хорошо говорил, но теперь у меня нет практики, я забыл…″. Тут я немножко, как все нашли, его ″поучила″: ″О, это нехорошо забывать русский язык…″. Вообще было забавно. С владыкой Досифеем (превеселый монах, притом соловьевец), мы прямо друзья. Он меня так и зовет: ″миленькая моя″. Был еще банкет министров, а завтра… международного конгресса… Сегодня, сейчас, мы поедем еще на какой-то ″чай″, и еще куда-то вечером, не знаю″. В письме к Злобину от 30-го сентября 1928 г. Гиппиус продолжает весело: ″Король дал нам какой-то орден. Кроме того, прислал мне массу собственных папирос… Вчера мы завтракали в ″интимном″ дворце, на золотых и серебряных тарелках (sic!) Я сидела рядом с королем, а Дмитрий — с королевой″. 6-го октября 1928 г. она рассказывает дальше: ″Бунину бы тоже дали ленту через плечо (1-й степени), а теперь только Дмитрию и Немировичу. Я с Зайцевым и Куприным — только звезды (все это нам вручено, в голубых футлярах), но мы и 2-й степенью должны быть почтены: она только у министров″.

В 1938 г. Гиппиус прониклась новой идеей — издавать свободный сборник, в котором она настаивала на принципе свободного выражения мнений. Первый сборник вышел в 1939 г. с предисловием Гиппиус ″Опыт свободы″. Сборник содержал произведения Адамовича, Мамченко, Терапиано, Юрия Мандельштама, Лазаря Кельберина, Лидии Червинской, Владимира Злобина и других. Темы их были самые различные: любовь, свобода, искусство, личность, совесть, война. В эмиграции, как и прежде в России, Гиппиус была поглощена литературными, общественно-политическими и философскими проблемами в современной ей жизни русской эмиграции.

О свободе Гиппиус писала поэту Виктору Андреевичу Мамченко 5-го января 1937 г.: ″…Я хочу, кстати, и насчет ″воскресений″ именно с вами поговорить. Я держусь вашего мнения и старого принципа, т.е. свободы: пусть приходят те, кому интересно; кому неинтересно — те и сами не будут приходить… При такой свободе сохраняется и внутренняя свобода: всем можно говорить правду в глаза. Отбор сам получится, в конце концов; если, после него, останутся два-три человека, то это ничего, раз это произойдет естественно. Володя <Злобин> и Г.Иванов мудрят, желая произвести отбор искусственный, и возражают мне, что я не знаю изменившихся времен и степени общего разложения. Может быть, и не знаю; но что из этого? Искусственный отбор тогда уже совсем не годится, а просто — закрыть лавочку. <…> Вы мою тенденцию знаете — никого ничему не учить, ничего своего не ″внушать″, а если кому что мое, или наше, понадобится (по-серьезному) — берите, насколько сумеете″.

/232/




 



Читайте также: