Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // Тень и статуя

Тень и статуя

Томас Венцлова

Вызывание мертвого Протесилая есть вызывание Диониса-Загрея (102-103). Эта же игра двойничества и отождествлений продолжается и вне основного хода трагедии. Двойниками, знаками «страдающего бога» оказываются и Прометей (66), и Феб (67, 74, 107 и др.). На другом уровне Афродита является, «повторяя лицом и одеждою аспект рабыни Ниссы» (87), причем «под старческими чертами сквозит величие небесной красоты» (88). Можно добавить, что ваятель Лисипп, создатель двойников, сам оказывается двойным двойником: как возлюбленный Протесилая, он дублирует Лаодамию, а его приход со статуей к Лаодамии предвещает и дублирует приход Протесилая.

В целом земная жизнь героев лишь отражает архетипическую драму – разлуку и соединение души и Диониса, плененной невесты и ее освободителя. Здесь Сологуб вполне верен духу дионисийской трагедии в том ее истолковании, которое составляло стержень русского символистского мифа.

Можно сказать, что мотив тени у Сологуба претерпевает зеркальное обращение. «Теневой мир» оказывается всеобъемлющим, а «светлый мир» (ср. 68) выступает как его тень, преходящий знак, несовершенное отражение: ср. характерно сологубовские мотивы докучного дневного светила (80), тягостного земного воздуха11 (117), и т.п. Рекурсивная цепь отождествлений и символизации ведет к снятию всех оппозиций в окончательном единстве – к Дионису, «символу символа» и «мифу мифа» (см. Ronen, 1985, 121; Venclova, 1989, 212). Для Сологуба в Даре мудрых пчел Дионис тождественен с чистой знаковостью, то есть с отсутствием и небытием (ср. 110, 116). «Как воск, тают личины. Персефона, видишь ли ты Лик?» – вопрошает Аид (74).

Эта тема истаивающих личин определяет и сологубовскую трактовку статуи. Кумир Протесилая сделан из воска. Этот вариант мифа выбран Сологубом отнюдь не случайно: в трагедии всячески обыгрывается мифологическое /91/




 



Читайте также: