Вы здесь: Начало // Рецензии // Темная соль, или Пир для собеседника

Темная соль, или Пир для собеседника

Инна Ростовцева

Объективная возможность аналогии кроется и в особенностях творчества раннего Чехова-юмориста, «Антоши Чехонте», — таких его произведений, как анекдоты, сценки, пародии, объявления, календари, подписи к картинкам и т. д. В них, по точному наблюдению Венцловы, отрабатывались и опробовались многие приемы — паралогизм, введение «нулевой информации», стык разных семантических рядов и т. д. , — позднее вошедшие в самое нутро так называемой поэтики абсурда.

В сочинениях Чехонте попадаются целые фразы, которые своим отчаянным тупоумием, скрытым за видимой логичностью, почти совпадают с размышлениями персонажей Хармса, Введенского. Так, фраза типа «трехэтажный дворник ищет место гувернантки» («Перепутанные объявления»), кажется, пришла к Чехову из поэзии А. Введенского, а не наоборот, — ведь, как замечает Венцлова, игровой абсурдизм Антоши Чехонте следует считать частью той почвы, из которой прорастало зерно «реального искусства». Убедителен с этой точки зрения анализ чеховского рассказа «Сапоги в смятку» (само его название — бессмыслица), где сходство с творчеством обэриутов просматривается Венцловой не только на уровне отдельных приемов, но и в более широком смысле — на уровне структуры и функции. «Сапоги в смятку», написанные в 1886 году, — типичный образец домашней, альбомной литературы, они вырастают из игровой атмосферы; характерна сама маска героя Архипа Индейкина, с одной стороны, восходящая к классическим маскам типа Козьмы Пруткова, с другой — предвосхищающая обэриутские маски. Походя Венцлова намечает ряд интереснейших тем для специальных исследований — имена героев у раннего Чехова и у обэриутов; марионеточные персонажи; нарочитые нарушения синтаксиса («Брючкины жили богато; у них в конюшне была лошадь, которая быстро бегающая», — сравним с «Елкой у Ивановых» Введенского, а также отметим интертекстуальную связь «Елки» с рассказом Чехова «Спать хочется»).

«Чехов в «Сапогах в смятку», — пишет Венцлова, — делает, в сущности, то же, что и во многих своих зрелых произведениях, — демонстрирует механизмы быта, языка и мышления, дискредитирует авторитетную идеологическую речь, навязанные смыслы, устойчивые схемы бытия. Параллель с творчеством обэриутов здесь очевидна. И в одном, и в другом случае мы имеем дело с реализмом, доведенным до предела и отрицающим самого себя…»




 



Читайте также: