Вы здесь: Начало // Литература и история // Сумеречный мир доктора Бомгарда

Сумеречный мир доктора Бомгарда

Ефим Эткинд

/129/

лампой, увидал, как в безграничной тьме полей мелькнул мой бледный лик рядом с огоньками лампы в окне.

″Я похож на Лжедмитрия″, — вдруг глупо подумал я и опять уселся за стол.

Часа два в одиночестве я мучил себя и домучил до тех пор, что уж больше мои нервы не выдерживали созданных мною страхов. Тут я начал успокаиваться и даже создавать некоторые планы.

Так-с… Прием, они говорят, сейчас ничтожный, В деревнях мнут лен, бездорожье… ″Тут тебе грыжу и привезут, — буркнул суровый голос в мозгу, — потому что по бездорожью человек с насморком (нетрудная болезнь) не поедет, а грыжу притащат, будь покоен, дорогой коллега доктор″.

Голос был неглуп, не правда ли? Я вздрогнул.

″Молчи, — сказал я голосу, — не обязательно грыжа, Что за неврастения? Взялся за гуж, не говори, что не дюж″.

″Назвался груздем, полезай в кузов″, — ехидно отозвался голос.

Так-с… со справочником я расставаться не буду… Если что выписать, можно, пока руки моешь, обдумать…

″Соду можно выписать!″ — явно издеваясь, отозвался мой внутренний собеседник.

При чем тут сода? Я и ипекакуанку выпишу инфузум… на 180, Или на двести. Позвольте.

И тут же, хотя никто не требовал от меня в одиночестве у лампы ипекакуанки, я малодушно перелистал рецептурный справочник, проверил ипекакуанку, а попутно прочитал машинально и о том, что существует на свете какой-то ″инсипин″…

″Инсипин инсипином, а как же все-таки с грыжей будет?″ — упорно приставал страх в виде голоса.

″В ванну посажу, — остервенело защищался я, — в ванну. И попробую вправить″.

″Ущемленная, мой ангел! Какие тут, к черту, ванны! Ущемленная, — демонским голосом пел страх, — Резать надо…″

Тут я сдался и чуть не заплакал, И моление тьме за окном послал: все, что угодно, только не ущемленную грыжу,

А усталость напевала :

″Ложись ты спать, злосчастный эскулап. Выспишься, а утром будет видно. Успокойся, юный неврастеник. Гляди — тьма за окнами покойна, спят стынущие поля, нет никакой грыжи. А утром будет видно, Освоишься… Спи… Брось атлас… Все равно ни пса сейчас не разберешь, Грыжевое кольцо…″

Принцип максимального изумления перед лицом остраненного внешнего и внутреннего мира, лежащий в основе ″Записок юного врача″ и углубленный их фабульной предпосылкой, вообще важен для творчества Булгакова. Надо ли говорить,




 



Читайте также: