Вы здесь: Начало // Критика // Странички лирики

Странички лирики

Аркадий Горнфельд

— вот Бунин тоже маленький, но у него есть что-то мое, мне нужное и интересное3. То, что они не «идейные» поэты, меня не огорчает — хотя бы уж потому, что их безыдейность — один из многих предрассудков. Они очень идейны, они тенденциозны, — настоящие радикалы навыворот. В сравнении с ними Бунин — парнасец. <…>

Есть какая-то безнадежная, непримиримая двойственность в впечатлении, которое я выношу из «Нечаянной Радости» Блока. В замысле мне многое здесь близко, в исполнении немногое, до такой степени немногое, что оно кажется мне страшно холодным, застывшим в своей судороге. Чувствуешь известную глубину искания, но не переживаешь ее вместе с поэтом — и только удивляешься, как его самого, чуткого и думающего, могут хоть в малой степени удовлетворить столь неполные воплощения его мечты.

В усердных поисках все кажется: вот-вот
Приемлет тайна лик знакомый,
Но сердца бедного кончается полет
Одной бессильною истомой.

А ведь есть нечто, раздражающее еще более, чем бессильная истома бедного сердца: намеренные загадочности там, где их не ждешь, — и, быть может, именно за тем подогнанные, что их не ждешь. Увлекательна «Осенняя воля» Блока с ее страстной и порывистой тоской.

Вот оно, мое веселье пляшет
И звенит, звенит, в кустах пропав!
И вдали, вдали призывно машет
Твой узорный, твой цветной рукав.

И вдруг в следующей строфе:

Кто взманил меня на путь знакомый,
Усмехнулся мне в <окно> тюрьмы?
Или — каменным путем влекомый
Нищий, распевающий псалмы?

Какой нищий? Какие псалмы? Не понимаю — и не хочу притворяться понявшим и не приемлю поэзии, требующей комментариев. Если самому поэту ясно не больше того, что он смог сказать своими ребусами, то это та «бессильная истома», при которой настоящий мыслитель — творец прозрений в бездну хаоса — молчит и ждет: его замыслы зреют в тиши его мысли. /68/




 



Читайте также: