Вы здесь: Начало // Литературоведение // Стихотворение Верлена «Le bruit des cabarets…» как архетип поэзии Ходасевича 1920-х годов

Стихотворение Верлена «Le bruit des cabarets…» как архетип поэзии Ходасевича 1920-х годов

Всеволод Багно

а среды обитания одинокой, истерзанной, придавленной души.

Тяжкий труд и высокая миссия поэта по воссозданию истинно Божьего творения из той низкой реальности, в которую мы погружены, — вот тот новый мотив, который присутствует в стихотворении «Звезды» (1925). Художественное воздействие стихотворения в немалой степени обусловлено контрастом между основной «описательно-развенчивающей» частью и неожиданностью последних строк, в которых выражено горькое осознание этой миссии — воссоздавать мечтой Божий мир, «горящий вечной славой и первозданного красой» (Ходасевич 1989:186).

Новый мотив Ходасевич вводит в одно из последних своих стихотворений — «Ночь» (1927). В том же самом — верленовском — Париже поэт идет в «вертепы и трущобы», «теснины мерзости и злобы», «где разит скотством и тленьем», за вдохновеньем, отвечающим духу времени:

Живит меня заклятым вдохновеньем
Дыханье века моего.

(Ходасевич 1989:186)

Однако в отличие от других стихов «ад» в этом стихотворении слишком романтичен; он уже отнюдь не «тихий» и будничный, что в немалой степени отдаляет его от предполагаемого архетипа.

«Периферийная» поэзия Ходасевича оказалась прочным звеном русской культуры. Знаменательно, что в прекрасном переводе «Le bruit des cabarets…», принадлежащем перу Бенедикта Лившица и выполненном в 1934 году, стихотворение Верлена увидено сквозь призму творчества Ходасевича. Если перевод Брюсова, пытавшегося на внешнем уровне осваивать урбанистические мотивы поэзии «проклятых», оказался неудачным, то перевод Б. Лившица, имевшего возможность опираться на поэтику Ходасевича, навсегда стал достоянием русской культуры:

В трактирах пьяный гул, на тротуарах грязь,
В промозглом воздухе платанов голых вязь,
Скрипучий омнибус, чьи грузные колеса
Враждуют с кузовом, сидящим как-то косо
И в ночь вперяющим два тусклых фонаря,
Рабочие, гурьбой бредущие, куря
У полицейского под носом носогрейки,
Дырявых крыш капель, осклизлые скамейки,
Канавы, полные навозом через край, —
Вот какова она, моя дорога в рай.

(Лившиц 1989:203)

/214/




 



Читайте также: