Вы здесь: Начало // Литературоведение // Системность символов в поэзии Вячеслава Иванова

Системность символов в поэзии Вячеслава Иванова

Сергей Аверинцев

ничего взаимозаменимого. Каждый символ в отдельности сохраняет внутреннюю адекватность себе, верность себе, которой не может отрицать даже читатель, для которого выраженное в этих символах мировоззрение неприемлемо; а соотношение символов имеет четкость математической пропозиции, удовлетворяющее ум. (Читая Вячеслава Иванова, трудно не вспомнить Аристотеля, который объяснял само существование поэзии тем, что «познавать — приятнейшее дело»39.) Интеллектуальное удовлетворение тем полнее и шире, что от данного круга символов идут вполне необходимые связи к «близлежащим» символам (в первом из цитированных выше стихотворений Воля, Мудрость, Вера, Надежда и Любовь предстают как пять мудрых дев евангельской притчи, между тем как пять неразумных дев отождествлены с пятью чувствами в их неочищенном, непросветленном состоянии), а от них расходятся по всему символическому «универсуму» поэта40.


39 «Поэтика» 4, 48b 12.

40 Это очень хорошо видно на примере двух строк из «Человека» (III, 218):

…Не до плота реки предельной,
Где за обол отдашь милоть…

(«Когда в сияющее лоно…» )

Читатель обязан, во-первых, охватить одним взглядом образ миров, разделенных загробной рекой, который принадлежит к устойчивым мотивам поэзии Иванова и дан, например, в одном раннем стихотворении (I, 568):

…Беззвучно плещущими Летами
Бог разградил свои миры…

(«Вечные дары», сб. «Кормчие звезды»)

Во-вторых, его воображение отослано к античному символу обола как платы Харону за переезд через эту реку. В-третьих, еще одна линия ведет к библейской символике «милоти» — слово, которым, между прочим, обозначается мантия пророка Илии, отданная им Елисею у Иордана при расставании с этим миром. Все три символических аспекта даны с характерной сжатостью.

[186]




 



Читайте также: