Вы здесь: Начало // Литературоведение, Поэзия и музыка // Рихард Вагнер в русском символизме

Рихард Вагнер в русском символизме

Даниэла Рицци

2

Если верно то, что глава о критике вагнерианства. написанная русскими символистами, как имплицитно утверждал Дурылин, не была ни обширной, ни исчерпывающей6, если фольклоризм Бальмонта, Городецкого и других мог подтвердить подозрения, что вагнеровское понятие «художника рупора народа» выродилось в банального олеографического «поэта — певца»; если верно то, наконец, что мистическое крыло русского символизма долго выжидало, прежде чем предпринять на страницах «Трудов и дней»7 попытку последовательных размышлений о своих связях с творчеством немецкого композитора, все-таки трудно не увидеть значительного вагнеровского присутствия уже в самых ранних теоретических высказываниях младших символистов.

Та часть символистской школы, которая усвоила «теургическое» видение искусства, усматривала в комплексе вагнеровских идей, касающихся театра и его продукции, по крайней мере, начиная с «Тристана и Изольды», и далее, необходимый переход к тому «искусству будущего», которое представляет один из узловых пунктов в теоретических построениях символистов второго поколения и в котором театру отведена первостепенная роль. «В театре Вагнера, — писал страстный поклонник Вагнера Георгий Чулков (23) в одном из основных театральных манифестов русского символизма, особенно остро чувствуются те противоречия, которые волнуют нас. Театр Вагнера для нас имеет значение … как трагическая попытка создать театр религиозный. И если попытка эта не увенчалась успехом, то виноват в этом не только Вагнер, по и вся европейская культура нашего времени» (23, 209).

Идея о том, что искусство должно иметь свои конечные цели за пределами эстетики, шла помимо Владимира Соловьева, оказавшего значительное влияние на интеллектуальную историю второго поколения символистов, — главным образом от Вагнера и от вагнерианского Ницше, у которых младшие символисты научились рассматривать театр как место, где подобные цели могли обрести форму и сущность.

Признавая глубокий долг по отношению к Вагнеру («Внутренний необходимый путь символизма предначертан и уже предвозвещен» [искусством Вагнера]) (19. 90), /123/




 



Читайте также: