Вы здесь: Начало // Литературоведение, Поэзия и музыка // Рихард Вагнер в русском символизме

Рихард Вагнер в русском символизме

Даниэла Рицци

формальным решениям русского балета, по-прежнему пребывавшего в рамках концепции того искусства, которое «самоцельно, самополезно и главное свободно» (16, 15).

Сама идея искусства, освобожденного как от зеркальной связи с реальностью, так и от призывания к трансцендентности, как известно, лежит в основе эстетики того литературного поколения, которое пришло под именем декадентов, или старших символистов. Необходимо отметить, что именно это поколение, более непосредственно ориентированное на модель французского символизма, прошло невредимым через бурные страсти, вызванные в нем личностью Вагнера.

Мережковский, как было справедливо замечено, не сделал своим общий интерес к «духу музыки», включая и вагнеровскую (24, 71), и Брюсов не отстал от него и прекратил спор о синтезе искусств запоздалым и поспешным замечанием: «»Слияние искусств» есть не мечта, не идеал, а противоречие в терминах… Стремиться к слиянию искусств — значит идти назад» (14. 383, 384); в произведениях же Бальмонта и Сологуба мы напрасно искали бы имя Вагнера, хотя оно, конечно, должно было присутствовать в культурном сознании всего этого поколения. В целом же большая часть художественной идеологии Вагнера с ее обращением к народу, к национальной общности как источнику возрождения мифологического искусства осталась чуждой как группе Мережковского, окрашивавшей свою религиозную ориентацию в эсхатологические краски, но в точной конфессиональной перспективе и с отчетливым аристократическим оттенком, так и «эстетизирующему» течению. Именно к этому феномену должен был обратиться Дурылин. когда, прослеживая в своем экскурсе судьбу Вагнера в России, находил, что вагнерианская концепция была плохо понята и в декадентской среде, где, к примеру, гнездилась достойная порицания путаница между подлинным мифотворчеством и общим интересом к миру фольклора (15, 26). Так что в своем вагнеровском пылу автор снисходил к одобрению лишь Вячеслава Иванова, хотя и сдержанно, вменяя ему в заслугу верное понимание наставлений маэстро. /122/




 



Читайте также: