Вы здесь: Начало // Литературоведение, Поэзия и музыка // Рихард Вагнер в русском символизме

Рихард Вагнер в русском символизме

Даниэла Рицци

абсолютной бесплотности и глубине она может объяснять «тайну движения, тайну бытия» (там же, 169). Следовательно, музыкальная драма может стать тем видом искусства, в котором осуществляется контакт между поэзией и музыкой, материальностью искусства и ею трансцендентным смыслом, образами действительности и их глубоким значением. В целом именно в музыкальной драме искусство могло бы вернуться к своему религиозному измерению.

На пути этого возвещаемого преобразования Вагнер и для Белого лишь зачинатель: он лишь вступил на этот путь, затерявшись впоследствии в суши безоглядного эстетизма. «Разделенные формы искусств для него тот Египет, из которого он — Моисей — выводит избранников; но Вагнер не приводит в землю обетованную: бросает в пустыне эстетического эклектизма» (4. 55). Следовательно, вагнерианство сводится лишь к попытке — фундаментальной, просветительской, но ограниченной. Чтобы не повторять ошибку Ницше, перешедшего от безусловной приверженности методу Вагнера к неукротимой враждебности, нужно смириться с мыслью, что «Вагнер только один из пионеров, возвещающих нам о слиянии поэзии с музыкой — слиянии, неизбежно ведущем к мистерии» (3, 142).

4

Тема «Блок и Вагнер», весьма широкая и до настоящего времени недостаточно исследованная8, включает множество аспектов, от вагнеровских реминисценций в его поэзии до следов Вагнера-теоретика в критической прозе поэта, в его заметках и письмах. «Я абсолютно ничего не понимаю в музыке». — признавался поэт в своем первом письме Белому (январь 1903 г.); тем не менее его интерес к Вагнеру был длительным и глубоким, почти единственным в своем роде (22, 467) и в конце концов разделенным другими членами его семейного и литературного круга, см. в «Воспоминаниях» Белого — в этот период (речь идет о 1905 г.) Л. Д. (Любовь Дмитриевна, жена Блока) была увлечена Вагнером: они оба слушали «Нибелунгов», восхищаясь Зигфридом — Ершовым: вместе были на «Валькирии». Белый пишет и о «распределении ролей»: один был Вотаном, другой Зигфридом: в Л. Д. ясно проступали черты Валькирии (5. 19. 330-331). /128/




 



Читайте также: