Вы здесь: Начало // Литературоведение, Поэзия и музыка // Рихард Вагнер в русском символизме

Рихард Вагнер в русском символизме

Даниэла Рицци

Два величайших пропагандиста и защитника символизма, оставшихся таковыми и вне хронологических рамок, приписываемых обычно этому движению, имели общий идеологический багаж, включавший — приведем лишь наиболее очевидные моменты — приверженность системе Владимира Соловьева, влияние Ницше, теургическую концепцию искусства (теургия для Л. Белого, как и для Соловьева, «соединение вершин символизма как искусства с мистикой» [2, 236]); вера в способность искусства преобразовывать жизнь прежде всего, но не только — духовную). Однако внутри их эстетико-философских систем есть существенные расхождения, о которых свидетельствует частая полемика, разные теоретические методы, свойственный каждому из них тип литературной деятельности. Постоянной составляющей ивановской мысли (может быть, исключение составляют его первые литературные опыты) была полемика против индивидуализма и субъективизма в искусстве. С этим тесно связан его интерес к религиозным формам примитивной народной культуры, в которой он усматривал следы органического и коллективного духа, впоследствии утраченного.

Иванов стремился актуализировать греческую мифологию, приспосабливая ее к требованиям современной культуры: он сформулировал эстетику мифа в тесной связи с эстетикой символа и указал на мифопоэтическое как на одну из фундаментальных задач современного искусства.

Два аспекта его теории имеют важное значение для концепции театра: попытка синтеза христианства и ницшеанского «дионисийства»; мысль о приближении новой «органической эпохи», в которую все человеческое общество будет объединено стремлением к одним и тем же эстетико-религиозным идеалам.

Путь, который проделал Белый, создавая философские основания своей теории символизма как мировоззрения, отмечен знаком других влияний. Будучи также страстным приверженцем Соловьева, он ориентировался в своих философских интересах прежде всего па идеализм Канта, Шопенгауэра, на неокантианство, вплоть до обращения к антропософии Штейнера. Выход из границ индивидуального «я» — проблема, привлекавшая долгое время и внимание Блока, — для Белого, в отличие от Иванова, является результатом процесса, который был определен интроспективно (22, 211).

Образование надиндивидуальной общности — это /126/




 



Читайте также: