Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // Путешествие из Петербурга в Стамбул

Путешествие из Петербурга в Стамбул

Томас Венцлова

Соответствующий петербургский миф слишком известен. Можно заметить, что эти пророчества исполнились, во всяком случае на социально-историческом уровне: оба города потеряли свой статус и оказались отлученными от мировой цивилизации.

В сходстве двух великих городов отдавали себе отчет многие русские художники5. Бродский постоянно держит в памяти сетку уподоблений Стамбула и Ленинграда, указывая, в частности, на то, что по выразительному совпадению они находятся практически на одном меридиане («более восточный по культуре Стамбул парадоксально сдвинут чуть-чуть на запад», 67-68). Евразийский Стамбул – как и евразийский Ленинград во всем творчестве Бродского – предстает в апокалиптическом освещении, символизируя цивилизацию, подошедшую к грани катаклизма6, точнее, уже перешедшую эту грань. Можно сказать, что Стамбул и Ленинград у Бродского противопоставлены, но на определенном уровне отождествлены. Поездка в Стамбул оказывается психологическим и метафизическим субститутом невозможного возвращения в Ленинград, в Россию, в «некрополь» Чаадаева и Ходасевича.

Путешествие в Стамбул распадается на два текста не только внешним образом, но и внутренне. Оно не просто существует в двух вариантах – русском и английском, – но в каждом из вариантов делится на две части, не совпадающие по жанру, стилю и семантике, хотя и накрепко переплетенные. В нем можно выделить главки, повествующие об исторической судьбе Константинополя, о взаимоотношениях Европы и Азии: они складываются в цельный рассказ, имеющий признаки научно-философского трактата. Хотя и уснащенный многочисленными, порою причудливыми отступлениями, рассказ этот в общем следует хронологии и исторической логике. Начав с императора Константина, автор кончает современным, полностью десакрализованным Стамбулом – городом Третьего мира, где «есть только незавидное, третьесортное настоящее /232/




 



Читайте также: