Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // Путешествие из Петербурга в Стамбул

Путешествие из Петербурга в Стамбул

Томас Венцлова

время личное («я прожил 32 года в Третьем Риме, примерно с год – в Первом», 69; «Сегодня мне сорок пять лет», 83) и время историческое – пятый, девятый, двадцатый и многие другие века. В русской литературе трудно найти более полихронический текст: речь идет о Тамерлане и Суслове, о Дарии и Петре, о Тиберии, о Дидоне, о Леонтьеве. Автор считает нужным постоянно указывать на свою непрофессиональность, он извиняется, поправляет себя, предвидит и допускает возражения:

Здесь я хотел бы заметить, что мои представления об античности мне и самому кажутся немножко диковатыми. Я понимаю политеизм весьма простым – и поэтому, вероятно, ложным образом. (81-82)

Постоянно встречаются фразы типа: «Я не очень хорошо представляю себе, что творилось об ту пору в Иудее» (80); «При не помню уж каком султане, да это и неважно – была Айя-София превращена в мечеть» (100). Эрудиция Бродского порой и в самом деле дает неожиданные сбои — например, в рассуждении об элегическом дистихе (74), которое уточнено в английской версии. И все же главное впечатление от Путешествия в Стамбул – широта исторического и культурного горизонта, свобода в обращении с материалом самых разных времен, зоркость в улавливании аналогий и структурного сходства между удаленными друг от друга на диахронической оси феноменами. Добавим к этому оригинальность мысли, которой способствует «остраняющий» взгляд внешнего, случайного, неавторитетного наблюдателя.

Византия, Константинополь, как известно, занимают особое место в российском культурном сознании. Стоит напомнить, что первый сохранившийся русский текст о путешествии – Хождение игумена Даниила – содержит, причем в самом начале, упоминание Царьграда. Таким образом, эссе Бродского опирается на восьмисотлетнюю традицию. Семиотическая связь Константинополя и Москвы – /230/




 



Читайте также: