Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // Путешествие из Петербурга в Стамбул

Путешествие из Петербурга в Стамбул

Томас Венцлова

несколько смещены). Город воспринимается не только как сон, который подлежит дешифровке, но и как болезнь («Я прибыл в этот город и покинул его по воздуху, изолировав его, таким образом, в своем сознании, как некий вирус под микроскопом. [...] Меня действительно немного лихорадит от увиденного, отсюда – некоторая сбивчивость всего нижеследующего», 69; ср. очень сходное понимание Петербурга в Медном всаднике, в текстах русских символистов, в Египетской марке: «Он думал, что Петербург – его детская болезнь, и что стоит лишь очухаться, очнуться – и наваждение рассыплется [...]»10).

В описании Стамбула нагнетаются отрицательные предикаты – теснота, узость, искривленность пространства, жара и духота, зловоние, «адская» гамма красок11 («Повсеместный бетон, консистенции кизяка и цвета разрытой могилы», 76; «у вас под ногами змеятся буро-черные ручейки [...] вниз по горбатым артериям этого первобытного кишлака», 78; «Нормальный, душный, потный, пыльный майский день в Стамбуле», 103; и мн. др.). Тупиковость пространства обманчиво компенсируется избытком времени — прошлым бесчисленных, превращенных в прах поколений и безрадостным, неподвижным настоящим. Мир этот населен босховскими чудовищами:

Эти гигантские, насевшие на землю, не в силах от нее оторваться застывшие каменные жабы! (99)

Люди в городе представлены как обитатели ада:

Местное население, в состоянии полного ступора сидящее в нищих закусочных, задрав головы, как в намазе навыворот, к телеэкрану, на котором кто-то постоянно кого-то избивает. Либо – перекидывающееся в карты, вальты и девятки которых – единственная доступная абстракция, единственный способ сосредоточиться (76);

Странное это ощущение – наблюдать деятельность, не имеющую денежного выражения, никак не оцениваемую (94; ср. пушкинское «Ведь мы играем не из денег, / А только б вечность проводить»). /236/




 



Читайте также: