Вы здесь: Начало // Литература и история, Переводчики // «Покроют плечи нежные камлотом…». Михаил Кузмин — переводчик «Дон Кихота»

«Покроют плечи нежные камлотом…». Михаил Кузмин — переводчик «Дон Кихота»

Всеволод Багно

большая часть стихов — литературную игру совершенно иного типа, а роман в целом, построенный на взаимоотражении этих как минимум двух мировоззренческих и стилистических миров — еще одну литературную игру.

Нелишне, впрочем, заметить, что, если рассматривать «Песнь Хризостома» либо изолированно, вне контекста, либо с точки зрения строгого соответствия букве оригинала, то выводы будут совершенно иными. Перевод Жуковского как перевод не выдерживает никакой критики (в своей статье «О переводах ″Дон Кихота″» А. А. Смирнов характеризует все переводы восемнадцатого столетия и первой половины девятнадцатого несколькими скупыми словами: «по большей степени сделанные не с испанского, а с французского, и совершенно устаревшие в смысле языка»). Перевод Ватсон наиболее верен букве оригинала. Перевод Михаила Лозинского, с одной стороны, безукоризнен с точки зрения искусства перевода, а с другой, в нем, истинно поэтическом переводе, встречаются такие замечательные, невозможные в переводе Ватсон строки, как:

«И черных адских полчищ скорбный клекот»;
«Крик унылый/ совы полночной, никому не милой»;
«Злорадный грай ворона».

Кузмин во всех, по-видимому, переводах, выполненных в конце 1920-х — начале 1930-х годов, руководствовался принципами, сформулированными им в заметке «От переводчика», предпосланной единственному его переводу из Шекспира, опубликованному при жизни, «Трагедии о Короле Лире»: не бояться живыми или «подлыми» словами оскорблять величие классика; «конкретность, вещность образов и выражений, полновесность и насыщенность» (Кузмин 1936: VII). В этой связи представляют интерес разные переводческие решения, предложенные для передачи самой неожиданной, грубо-материальной строки этого большого сервантесовского стихотворения: «Pedazos de mis miseras entrañas». Буквально — «Куски моих жалких внутренностей». У Флориана—Жуковского, естественно, этой строки нет. Ватсон, как и следовало ожидать, предложила нейтральное, «никакое» решение: «Какой жестокой пыткой истерзала». Кузмин находит поэтически самый выразительный эквивалент: «Нутра живого жалкие обрубки», балансируя на грани невозможной сочетаемости слов разных «штилей». Переводившему после Кузмина Лозинскому не удается добиться желаемого эффекта: «Куски /191/




 



Читайте также: