Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Поэты «новой» эмиграции

Поэты «новой» эмиграции

Фабий Зверев

Иногда он сознательно прибегает к литературным реминисценциям. Из Пушкина:

То неврастеник, то герой,
То совестливый собеседник,
То обвинитель, а порой
И адвокат не из последних… (Душе)

Из Блока: «Пусть кролики с глазами пьяницы…»

В последнее время он культивирует форму двустиха и всячески экспериментирует.

Ирина Николаевна Бушман (р. 1921) — один из даровитейших поэтов (и прозаиков) русского зарубежья, как это ни грустно, до сих пор не выпустила ни одной своей книги стихов (и прозы). И печатается она редко и скупо: в «Новом журнале», «Мостах», «Свободе», «Литературном современнике», «Новом русском слове» иногда лишь публиковались ее стихи. Царскоселка и петербуржанка, она верна «петербургской ноте» в поэзии, но воспринимает и передает ее по-своему:

То зримо, то почти неощутимо,
Чугунным росчерком иль ширью площадей,
Сквозь толщу Лондона, сквозь наслоенья Рима
Он возникает в памяти моей.
О город мой!…

… О город мой, рожденный стать миражем, —
Жилище Муз и дорогих теней…

Любовная тема выливается в меднозвучные, с тяжкой поступью стихи:

Там, в вершинах деревьев сегодня горит желтизна…
Хорошо! Хорошо! Наконец-то окончилось это,
Нас поившее мелким холодным дождем допьяна,
Нам не давшее радости, это короткое лето.
Для букета последних цветов я сегодня нарву,
Так светило моля полуденное:
Солнце бабьего лета! О, выжги сухую траву,
Дважды острой косой пройденную.

Иногда — их сменяет легковейный, летящий стих:

Не женой, а теплой рукавичкой
На твоей руке хочу я стать…

Вечные темы любви, смерти, разлуки Ирина Бушман умеет передать по-своему, своеобычно:

Слышишь ли, друг, времени бег?
Не завтра ль нас вдруг оцепят
пение
вьюг,
снег,
снег
и новых разлук
томление
и трепет?

/79/




 



Читайте также: