Вы здесь: Начало // Переводчики // Поэты «Искры»: Шарль Бодлер, Николай Курочкин и другие

Поэты «Искры»: Шарль Бодлер, Николай Курочкин и другие

Всеволод Багно

С тех пор, как и стонать и охать перестала
Хозяйка мертвая, что в них порой гадала
С глухим проклятием оставив этот свет…
И вот мне чудится, что трефовый валет
Заводит с дамой пик — в колоде этой сальной
Неясный разговор о связи их фатальной.

Критиковать это русское стихотворение за отклонение от буквы оригинала — бессмысленно. Курочкин буквально бравирует этим «отклонением»; чего стоит уже замена «февраля», «дождливого месяца» для Парижа — на «октябрь». Нелепо было бы также искать в оригинале такие строки, как «И крик озлобленный голодных и больных». Удивительно другое — это стихотворение сохраняет все основные мотивы бодлеровского сонета и в то же время претворяет их в абсолютно органичное для оригинальной русской поэзии стихотворение.

Наконец, сонет Бодлера «Un fantôme» переведен Курочкиным в стилистический регистр жестокого романса, к тому же усиленного трехстопным размером, столь типичным для поэтов его круга.

Единомышленник Курочкина Дмитрий Минаев утверждал, выражая мнение своих соратников, что «переводчик-художник обязан передать только дух чужого поэта, вовсе не придерживаясь подстрочной точности буквоедов». На суд читателей «Искры» в 1870 г. он предложил именно перевод, в соответствии со своими о нем представлениями, а не собственное «обличительное» стихотворение, выдаваемое за перевод с французского. При этом любопытно, что как его самого, так и редакцию газеты заподозрили именно в подлоге, в стремлении вести революционную пропаганду под прикрытием переводческой деятельности. Член Гл. Упр. по делам печати Ф. М. Толстой утверждал: «Появление этих стихов в ″Искре″ тем более предосудительно, что редактору его, как сотруднику ″От. Зап.″, должно быть известно, что стихотворение Минаева предлагаемо было в редакцию ″От. Записок″ — и что ни г. Краевский, ни г. Некрасов не решились его печатать <…> Сказано, что это перевод с французского, но очевидно, что стихотворение это есть не что иное, как измышление обличительного поэта г. Минаева». По своему замечательна та оценка стихотворения, которая содержится в обращении Гл. упр. по делам печати председателю С.-Петербургского цензурного комитета от 30 января 1870 г.: «В № 2

/51/




 



Читайте также: