Вы здесь: Начало // Переводчики // Поэты «Искры»: Шарль Бодлер, Николай Курочкин и другие

Поэты «Искры»: Шарль Бодлер, Николай Курочкин и другие

Всеволод Багно

Казалось бы, очевидно, что в качестве перевода данное стихотворение не выдерживает никакой критики. И тем не менее этот перевод — несомненная удача. К тому же ему повезло, поскольку фоном ему являются другие существующие переводы, из которых самый удачный — версия Эллиса, весьма близкая формально, но невыразительная по существу, в которой на очень скупом лексическом пространстве (Курочкин и Якубович воспользовались шестистопным ямбом, Эллис — четырехстопным) соседствуют такие невнятные строки, как «Смеясь над голодом упорным» и такие банальные, как «Тогда поэта дух печальный в раздумье молвит».

Остановимся на русских версиях первого из цикла стихотворений, озаглавленных «Spleen» (Pluviose, irrité contre la ville entière). В переводе Курочкина, чрезвычайно выразительном и ярком, абсолютно новаторском для русской поэзии начала 1870-х годов, написанном по мотивам стихотворения Бодлера, нет и намека на стремление воссоздать французский оригинал во всей полноте его особенностей. Достаточно сказать, что оно не просто неэквилинеарно; вместо четырнадцати строк сонета в нем двадцать две строки. И все же, коль скоро великие поэты русского символизма прошли мимо этого замечательного стихотворения, масштаб дарования Бодлера сохранен именно в этом переводе, а не в других версиях, формально более точных. Впервые оно было напечатано в «Отечественных записках» в 1871 г. Именно оно — лучшая визитная карточка раннего русского Бодлера:

Заклятой жизни враг — с своей обычной мглою
Гнилой октябрь царит над стонущей землею,
И — мертвым холодней в сырых могилах их,
И крик озлобленней голодных и больных!
С утра — глухая ночь, бьет ливень беспощадно
И все кругом меня темно и безотрадно!
Мяуча жалобно, мой изнуренный кот,
Бесцельно мечется и злобно пол скребет…
Из книги брошенной… на ужас замогильный
Ее творца протест мне слышится бессильный…
Чадит упавшая из печки головня.
И дразнит маятник назойливо меня…
И слышен колокол разбитый в отдаленьи
И похоронное охриплых певчих пенье…
Колоду грязных карт я разглядел в углу,
Она валяется без смысла на полу

/50/




 



Читайте также: