Вы здесь: Начало // Критика, Литература и история // По литературным водоразделам

По литературным водоразделам

Виктор Перцов

темы к привередливому спросу социально-обеспложенной части дореволюционной интеллигенции. Такие социальные кастраты с неразвившимся или выхолощенным чувством современности населяют еще и наши дни, и это они упоенно перебирают Ахматовские «Четки», окружая писательницу сек-тентским поклонением. Но у язвы современности нет общих корней с тем, на котором говорит Ахматова, новые живые люди остаются и останутся холодными и бессердечными к стенаниям женщины, запоздавшей родиться или не сумевшей вовремя умереть, да и самое горькое ее страдание сочтут непонятной прихотью. Таков закон живой истории.

Сологуб и Кузмин сошли сейчас с литературной арены без разговоров, с такой автоматической неизбежностью, как пика и шашка сменились в современной войне дальнобойной огнестрельной техникой. В 1922 году, однако, дошел до нас от Сологуба «Соборный благовест» — сборник, в котором поэт добросовестно соединил «созвучные революции» стихи от 1892 до 1905—6—17—20 годов — все, что мог снять с себя человек, чтобы принести жертву злобе дня. В том же 1922 году Сологуб выпустил большой роман на «революционную» тему «Заклинательница змей», в котором изобразил в тонах карамзинской «Бедной Лизы» эпизод из эпохи стачечной борьбы после 1905 года. Сологуб — против «господствующего класса», кровожадного и глухого к тому, что и «крестьянки чувствовать умеют». Сологуб, бесспорно, субъективно искренен. Но до чего нелепа эта наивная смесь «марксизма» с пугливой мистикой творца «Навьих чар», до чего надругательски-фалыпив этот тип работницы-революционерки, «заклинательницы змей», до чего обезличено прославленное Сологубовское стилистическое мастерство! Нет, уж лучше нам твердо знать, что писатель Сологуб кончился, чем из чувства ложной социальной гуманности расспрашивать обреченного человека об его тяжелом умирании.

После всего сказанного об Ахматовой и Сологубе, легко предположить, что никакими токами не удастся гальванизировать для современности такого писателя, как Кузмин. В 1921 году промелькнула невероятная его книжонка «Занавешенные картинки», изданная на такой роскошной бумаге и наполненная такими эротическими трюками, что инициативу издания пришлось отнести за счет города Амстердама. Книжонка свидетельствовала о полной душевной опустошенности. После Октябрьской революции М. Кузмин остался жить в России, продолжал ходить по улицам, продолжал есть, пить и, вообще, совершать все жизненные отправления, свойственные живому существу. /694/




 



Читайте также: