Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение, Переводчики // Б. Л. Пастернак — переводчик Верлена

Б. Л. Пастернак — переводчик Верлена

Ада Штейнберг

1

Стихотворение ″Effet de nuit″ (y Пастернака — ″Ночное зрелище″) из первой книги Верлена ″Poèmes saturniens″ написано александрийским стихом, ″раскрепощенным″ Верленом, т. е. со свободной цезурой. Пастернак переводит его пятистопным ямбом, не противоречащим подлиннику: александрийский безцезурный стих, как и пятистопный бесцезурный ямб, — в равной мере придают стиху большую выразительность и разнообразие.

Количество стихотворных строк (14) и чередование смежных женских и мужских рифм — также было соблюдено при переводе.

У Верлена стихотворение ″Effet de nuit″ входит в цикл ″Офорт″, и его название заимствовано поэтом из профессионального арго подмастерьев (rapins), готовивших для художников, собиравшихся писать что-то страшное темными красками. Некоторыми тонкими и мрачными штрихами, наводящими ужас, это стихотворение напоминает ″Gaspard de la nuit″ Бертрана7, стихи которого высоко ценил Верлен. Чисто визуальное импрессионистическое восприятие Верленом исторической картины бушующих в 16-ом веке зверских расправ с иноверцами во Франции, действительно, напоминает офорт и поражает беглыми, резкими линиями: ″Ночь. Дождь. Равнина. Виселица…″. Средневековой картине соответствует и лексика: ″Une ville gothique″ — готический город, ″Un gibet″ — виселица, ″des gigues″ — жиги, ″un gros″ — рать, ″ pertuisanier″ — бердышник.

В первых двух номинативных предложениях стихотворения много эпитетов, составляющих некое семантическое гнездо и соответствующих мрачности темы: ″Une ville gothique éteinte′ — вымерший готический город, ″pendus rabougris″ — скрюченные (тела) повешенных, ″bec avide des corneilles″ — жадный клюв воронов, ″trois livides prisonniers″ — три мертвенно-бледных узника. Тема стихотворения подана как рисунок определенной перспективы: вдали силуэт вымершего города раздирает своими стрелами и башнями тусклое небо; он спроецирован в ночь и непогоду. Уже в первой строке глагол ″dédhiquette″ (раздирает) настораживает читателя, вызывая в нем тревожное ожидание. Действительно, за номинативами ″Равнина. Виселица″ следуют страшные детали второго плана: жадно клюют вороны скрюченные тела повешенных, заставляя их плясать ″жигу″; волки терзают пятки; убогие кусты терновика ассоциируются с ″хождениями по мукам″ казненных, а вечно зеленое рождественское украшение (остролист) становится спутником смерти. В последних строках стихотворения (на первом плане) рать дюжих бердышников сопровождает к виселице под проливным дождем трех других узников. Интересны в стихотворении Верлена пространственные отношения: низ (вымерший готический город, равнина, волки, металлические бердыши) — верх (тусклое небо, вороны, виселица, пики ливня). При этом иногда ″низ″ соприкасается с ″верхом″: стрелы и башни города раздирают тусклое небо, вороны клюют повешенных сверху, а волки терзают их снизу, ливень бьет по бердышам. При резкой оппозиции ″смерть — жизнь″ особенно ярко ощущается оксюморонное сочетание ″пляска мертвецов″.

Стихотворение Верлена могло напомнить Пастернаку его юношеское увлечение ″порывистой изобразительностью″ символистов. Не случайно в раннем стихотворении ″Петербург″ (1915) у него появляются такие штрихи:

… Болото.
Земля ли, иль море, иль лужа…

Затем они интенсифицируются в цикле ″Тема с вариациями″. Например, ″Тема″:

Скала и шторм. Скала и шторм, и шляпа.
Скала и — Пушкин…

А в 4-ой вариации: /97/




 



Читайте также: