Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Пастернак и Кузмин. К интерпретации рассказа ″Воздушные пути″

Пастернак и Кузмин. К интерпретации рассказа ″Воздушные пути″

Елена Толстая

Примечания

* Здесь и далее курсив мой — Е. Т.

1. Б. Пастернак. ″Воздушные пути″. Русский современник, 1924, 2:84—96.

2. Б. Пастернак. Несколько положений. Современник 1 (1922).

3. М. Кузмин. ″Скороходы истории″. Перепечатано в книге: М. Кузмин. Условности. Статьи об искусстве. Петербург, ″Полярная звезда″, 1923. Статьи, собранные в этой книге, появлялись в газете ″Жизнь искусства″ в 1919-1921 гг. и в одноименном журнале в 1922 г. и в основном представляли из себя театральные и музыкальные рецензии. См. монографический обзор Джона Мальмстеда: М.А.Кузмин. Собрание стихов Мюнхен, 1977, III:232-5.

4. М. Кузмин. Нездешние вечере. ″Петрополис″, Петербург – Берлин, 1921.

5. Нездешние вечера. ″Слово″, Берлин, 1923:79—82. Учение Базилида, александрийского учителя-гностика середины второго века, было известно лишь по описаниям Иринея Лионского и Клемента Александрийского, подчеркивавших примитивный магизм и астрологию, выразившиеся в вере в ″Абраксас″, которого они считали богом 365 небес, олицетворением опутывающих душу низших космических сил. Лишь во второй половине прошлого века, когда был найден и издан текст ″Философумена″ Ипполита Римского, содержащий критику метафизики Базилида, обрисовался облик его как автора грандиозной метафизической системы, в основе которого ″бог, которого нет″. То есть, Базилид был открытием конца века, с его бумом теософии. В несовместимости двух частей его учения, Абраксаса и метафизики отсутствующего божества, многоступенчатого ″сыновства″ (т. е. уровней творения) и образа ″семени мира″ ощущалась некоторая загадка. На нее попытался ответить Юнг в трактате ″Семь проповедей к мертвым Базилида из Александрии″ (1916). Кузмина, как кажется, система Базилида вовсе не интересует: кстати, она завершается воцарением в мире порядка, основанного на забвении — идея, обратная всякому активизму.

Марков в своем комментарии к стихотворению заключает, что за ним стоит не Базилид, а валентинианский, самый широко известный извод гностицизма. Скорее всего, Базилид стихотворения есть этимологизация имени философа в духе общего гностического представления о ″царском сыне″ (ср. сюжет стихотворения).

6. ″Абраксас″ — см. комментарий В. Маркова, Собрание стихов III:677. Первый номер вышел в октябре 1922 г., всего появилось три номера, а весной 1923 г. журнал был закрыт ″за литературную непонятность и крайности″.

7. Ср. публикацию: И.Богомолов. ″Письмо Б.Пастернака Ю. Юркуну. Вопросы литературы (1981):225-32.

8. Помимо эзотерического (″квинтет″, ср. манихейский принцип пентады, пятерки, а также идею пятой сущности, квинтессенции — человеческой души), эти стихи, как кажется, поддаются и актуальному прочтению: они содержат реминисценции из поэтов кузминского поколения: Гумилева, Сологуба и Блока. Ср.: ″Я видите ли, Гений / Вот крылья, вот колчан″ и название сборника Гумилева 1916 г.; ритмику и лексику: ″Летаю и качаюсь, /Качаюсь день и ночь″ — и самое запомнившееся стихотворение Сологуба; и явную перекличку с предсмертным (январь 1921) блоковским стихотворением :″Пройдем огонь и воду, / Глухой и темный путь, / Но милую свободу / Найдем мы как-нибудь″ (у Блока пушкинская ″тайная свобода″). Четвертый из кругов реминисценций – кузминский: ″Вот крылья″, ″Я крылья не покину″, ср. название его первого романа. Это стихи о стойкости всей русской поэзии перед надвигающейся угрозой, обещание сберечь ее душу, в том же ключе, что и пушкинская речь Блока (ср. ″пушкинские″ темы в письме Пастернака Юркуну). Самое удивительное, что эти стихи, будь они написаны осенью того же года, читались бы как мартиролог русской поэзии; но они появились в журнале ″Искусство″ (Баку) в номере 2/3 и были перепечатаны в марте в журнале ″Новая Россия″ — ср. тему сивиллы, может быть, не зря столь озаботившую Кузмина в статьях конца лета того же года.

9. Ср.: Л.Флейшман. История ″Центрифуги″, в его кн. Статьи о Пастернаке. K-Presse, Бремен, 1977; его же: Борис Пастернак в двадцатью годы. Wilhelm Fink-Verlag, Мюнхен, б. д.

10. Об эмоционалистах см. в статье Джона Мальмстеда: М.А. Кузмин. Собрание стихов III:263-267. См. также Н. Я. Мандельштам. Вторая книга. YMKA-Press, Париж, 1972:139-40.

11. Богомолов, ук.соч.:227.

12. ″Говорящие″, Условности :159, 161. Ср. Мальмстед, ук. соч. :263.

13. ″Крылатый гость, гербарий и экзамены″, Условности: 173—4. Ср. также Вяч. Иванов, Anima (II: ″Anima как мэнада″), Русский перевод С.Л. Франка, в: С.Л. Франк, Из истории русской философской мысли конца XIX и начала ХX века, Inter-Language Literary Associates, Washington-D.C. — New York, 1965: (первоначально в журнале Corona, т. V, ч. (1934-1935). Иванов говорит о допущении ″что экстатические состояния, предполагающие повышенную восприимчивость, надо рассматривать, как действия женского начала нашего духовно-душевного существа″.

14. Л.Флейшман. Борис Пастернак в двадцатые годы :25.

15. Нездешние вечера: 104—5.

16. В ″Детстве Люверс″ Женя вычисляет периодические дроби, а потом, как завороженная, смотрит в окно на блеск снега, и этим, конечно, навлекает на дом беду: оба мотива из ″Снежной королевы″. Магические мотивировки сохраняются и в ″Воздушных путях″: это ″беление″ (известью) и ″надевание белой одежды″, в мифологии Пастернака связанное со смертью , бедой, как и весь семантический узел снега-мела-гипса.

17. Ср. ″Взгляните на солнце: оно трезвучие, из которого аккорды низвергаются, подобные звездам″ (…) (ср. в тексте сравнение пенья птички со звездой); ″тьму прорезали лучи света и эти лучи были звуки… я увидел… большое светлое око… око взглянуло и подняло меня над бурными волнами… Чашечка (подсолнечника — Е. Т.) раскрылась, и в ней сияло обращенное на меня око. …и я очутился сам в чашечке цветка″. Э.Т. А. Гофман. Рассказы. Пер. и вступ. статья 3. Венгеровой. Кн-во ″Аргонавты″, Берлин, б.д. (1922?): 149-51.

18. О гофмановской теме у Кузмина см. комментарий Маркова к ″Гофмановскому леску″ Кузмина, Собрание стихов, 111:700-703.

19. ″Орфей и Эвридика″ Кавалера Глука″, Условности: 49-56.

20. Speculum perfectionis, VII:113—4.

21. Фраза ″воздушные пути″ звучит цитатно, но ни у Кузмина, ни у Блока ее, кажется, нет. В прямом своем значении она несомненно имеет отношение к идее высоты, предписанной душе, к путям, которые не выбирают: в этом смысле она употребляется у Ф. Глинки: душа должна парить, но она устала: ″Сама в себе уединясь, / Путей боишься ты воздушных″ Ф. Н. Глинка, Избранные произведения. Л-д, 1957:388 (это наблюдение подсказано мне Мих. Вайскопфом — Е. Т.).


Текст по изданию: Russian Literature and History. Jerusalem. 1989.




 



Читайте также: