Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Пастернак и Кузмин. К интерпретации рассказа ″Воздушные пути″

Пастернак и Кузмин. К интерпретации рассказа ″Воздушные пути″

Елена Толстая

организационных надежд. Напротив, в отношении к нему появляется все растущая враждебность. В этой обстановке, по причинам, нам неизвестным, возможно – в благодарность за литературную поддержку, Пастернак посвящает Кузмину свой берлинский рассказ – ″Воздушные пути″.

Л.Флейшман связал семантику рассказа — комплекс революционной темы, мотива ″границ″ и нарушения родственных отношений — с берлинской дилеммой Пастернака и травмой расставания с семьей14. Кажется, однако, что в нем должны как-то присутствовать и мотивировки возвращения. Есть соблазн именно так прочесть посвящение Кузмину: как признание правоты избранного им стоического пути. Представляется также, что и в самом тексте рассказа должны быть семантические элементы, поддерживающие посвящение.

Пореволюционная литература опиралась на кардинальный миф русского символизма — Апокалипсис, определивший систему тематических координат, внутри которых располагалась, с тем или иными оценками, большая часть русской поэзии двадцатых годов. Другим, еще более универсальным и практически обязательным историософским кодом эпохи был миф Рождества: темы Вифлеема, я с ель, младенца, магов, и, в особенности, звезды обьединяла поэтические и политические лагеря. Соответствующая топика ″заката эпохи″, ″падения Рима под ударами варваров″ давно стала общим местом символистских описаний грядущих бурь. Более неожиданным применением ″римской темы ″стало кузминское описание современности в терминах раннего Рима в стихотворении ″Эней″ из тех же ″Нездешних вечеров″: ″Везде ограда — кровь, свобода — зверь / Ты властелин, так запасись уздою / Железною ведешься ты звездою, / Так до конца звезде своей поверь / Гляди, как просты и квадратны лица / Вскормила их в горах твоя волчица″15. Соответственно, отошедшая эпоха описывается как Троя (ср. троянскую ностальгию Мандельштама). У Пастернака в ″Высокой болезни″ Троя также выступает как метафора построения нового мира; внешние характеристики этого мира — ″римские″, ср.: Тяжелый строй, ты строишь Трои″ с ″Энеем″ Кузмина: ″Забудешь ты пылающую Трою / И скажешь: ″Город на крови построю″. Пастернак заострил кузминский каламбур. Тема ″нового Рима ″окажется впоследствии важной для идеологических мест пастернаковского романа.

По сравнению с ″Детством Люверс″, где ″идеология″ не составляет тайны, или, самое большее, принимает вид сказочной реминисценции16, рассказ ″Воздушные пути″ выглядит как попытка внедрения в по видимости сюжетную вещь всего спектра обязательных идеологических пластов позднего символизма, но на нарочито неявном, как бы только на ″стилевом″ уровне.

Сюжет рассказа приобретает смысл только в символической интерпретации. Этот ″метафизический сюжет″ открывается явлением ″обезумевшего божества″ — пастушки, потерявшей пасомого — и описанием ″грозы″ в терминах ″озверения стихий″; подача темы ″грозы″в рассказе более амбивалентна, чем в ″Сестре моей жизни″ — это ревизия трактовки ее как желанного, освобождающего акта космического творчества, поскольку буря в сюжете сопровождается пропажей ″младенца″; подкрепляющая такое понимание апокалиптическая и рождественская топика дана в эпизоде встречи поезда, появление которого описано как восход и закат ″железной планеты″ (ср.: ″Железною ведешься ты звездою″ у Кузмина), описание сопровождается фразами о ″крае света″, т.е. конце света, и весь пассаж заканчивается прямым называнием рождественской темы под видом как бы прихотливой характеристики лунного пейзажа как такого, который до сих пор дарят детям на Рождество.

Потеря младенца в этом кругу контекстов означает испорченное Рождество, неудавшийся Апокалипсис. В эпизоде поисков ребенка возвращается тема ″безумного мира″, где формы не имеют имен, прекращается векторность времени, и нарушается коммуникация. Люди теряют человеческий облик, отец отказывается от сына именно потому, что это его сын — со всеми вытекающими отсюда евангельскими параллелями, поддержанными образом ″безумного пастыря″ в начале рассказа, получающего, таким образом, отрицательные, гностические /92/




 



Читайте также: