Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Пастернак и Кузмин. К интерпретации рассказа ″Воздушные пути″

Пастернак и Кузмин. К интерпретации рассказа ″Воздушные пути″

Елена Толстая

вчерашней, майской и мартовской, московской и петроградской, временной и местной и потому, разумеется — несовременной (…) художественной прозе″; выравнивая свою позицию с кузминской, он бранит ″серапионов″, главный обьект критики Кузмина, за якобы революционность, а по сути — художественную контрреволюционность. Себя же он ограждает заявлением, что ″в ″Сестре моей жизни″ нет ничего революционного в хоровом смысле″ ; эту фразу тоже можно объяснить ссылкой на словоупотребление Кузмина в ″Скороходах истории″: противопоставляя ″искусство вечно юное, пророческое,радостное и благое″ — ″искусству одного дня, прикладному, минутному цветку (…) временной погоды″, Кузмин писал о невозможности предписывать пути настоящему творчеству, при полной допустимости диктовать искусству каждодневному: ″Камертон минутному, заздравному или заупокойному, всегда несвободному и без того хору″. В поэтических вещах предыдущего года ″хор″ уже приобрел гораздо более тревожный смысл: это порабощение вольного духа искусства, грозящее потерей поэтических ″крыльев″: ср. в стихотворении ″Летающий мальчик″ (1921 )8: ″Не страшны страхи эти — / Огонь, вода и медь, / А страшно, что в квинтете / Меня заставят петь ″.

Контакты со старшим поэтом приходятся на период пастернаковского отдаления от литературных группировок, к которым он тяготел ранее9. На этом фоне они выглядят как поиски духовной и, возможно, литературной общности. В середине того же 1922 года Кузмин стал в центре группы ″эмоционалистов″10, куда также входили С. и А. Радловы, Ю. Юркун, К.Вагинов, А.Пиотровский и др. Группа получила некоторые организационные возможности — они и вылились в публикацию трех номеров ″Абраксаса″ в конце 1922 — начале 1923 гг. В первом номере появилось одно стихотворение Пастернака.

Однако визит Пастернака в Петроград не привел к углублению отношений: Кузмин почему-то заподозрил, что гость его ″и не читал″, а речи москвича счел ″не особенно внятными″11. Возможно, он несколько обиделся на энтузиазм Юркуна. Но присланную Пастернаком прозу — ″Детство Люверс″ — он расценил необычайно высоко. Его отклики фактически были первой серьезной литературной реакцией на прозу Пастернака. В кузминской статье ″Говорящие″ повесть Пастернака изображена как центральное литературное событие12. Пастернаковские темы переливались и в другие статьи того же времени: так, в рецензии на книгу Анны Радловой ″Крылатый гость, гербарий и экзамены″ (1922) Кузмин, отталкиваясь от известного пассажа о ″губке″ из пастернаковских ″Нескольких положений″, фактически заявляет о принадлежности Пастернака ″эмоционализму″: ″Да, о вещей способности воспринимать, предчувствовать, ясновидеть раньше, чем это выразить — забыли. Мы подходим к основному истоку всякого искусства — чисто женскому началу сибиллинства, Дельфийской девы, пророчицы, вещуньи (…) Искусство эмоционально и веще″13. Взволнованный попыткой Пастернака заглянуть в тайны роста души, соприкоснуться с женским началом ( для Кузмина – глубинным и общечеловеческим ), он и об Анне Радловой пишет, как бы бредя ″Люверс″:

″Самый мужественный поэт пророчески рождается из материнского лона женского подсознательного видения (…) Вещее пророческое беспокойство на нее находит. Дарование настолько органическое, что его можно назвать почти физиологическим, как девство, как ″священная немочь″(…) Она больна стихами, одержима видениями и звуками. Вот-вот и стихи овладеют поэтом и лошади понесут′. Ср. центральную роль ″священной немочи″ Люверс, ее болезней, ″распухания″, одержимости видениями и звуками как порога проникновения в скрытое, и, конечно, тему понесших лошадей в кульминации сюжета повести. Правда, в той же статье Кузмин не забыл противопоставить прозу Пастернака его поэзии, которую он явно недолюбливает, говоря, что у Радловой, к счастью, не найдешь рифм вроде ″влипли″ -″Киплинг″(″сипли″ – ″Киплинг″ у Пастернака).

В конце 1922 г. Пастернак уезжает в Берлин, а когда, через год, он возвращается, литературная ситуация вокруг Кузмина выглядит уже менее благоприятной и не внушает /91/




 



Читайте также: