Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // О мифотворчестве Вячеслава Иванова: Повесть о Светомире царевиче

О мифотворчестве Вячеслава Иванова: Повесть о Светомире царевиче

Томас Венцлова

Мне кажется, что никто из моих
современников так не живет чувством мифа,
как
я. Вот в чем моя сила, вот в чем
я человек нового начинающегося периода.

Из беседы Вячеслава Иванова с Моисеем Альтманом
20 декабря 1921 года

Стоит привести три высказывания о том произведении Вячеслава Иванова, которое, по-видимому, следует считать — как считал автор и близкие к нему люди — его magnum opus. Литературовед, живущий в Калифорнии, говорит:

It may well be that the peaks of post-revolutionary Russian prose will, one day, form a triangle of unlikely bedfellows: Zoshchenko’s stories, Bunin’s Life of Arseniev, and Ivanov’s Tale of Prince Svetomir. 1

Литературовед, живущий в России, замечает:

[...] The sole means of contact with this work [«Повесть о Светомире царевиче»] is to enter into it and let its verbal element close over one’s head. 2

Наконец, сам Вячеслав Иванов утверждает:

Да, проза особая, а все же проза; в этом-то и разгадка. 3

Томас Венцлова. Фото: Кястутис Ванагас

Томас Венцлова. Фото: Кястутис Ванагас

Все три высказывания касаются прежде всего жанрово-стилистического уровня вещи. Именно он в Повести… сильнее всего ощутим. «Особая проза» Иванова поражает воображение: пожалуй, это один из самых необычных примеров «чужой речи» не только в русской, но и в мировой литературе. «Повесть» ориентирована на такие старинные жанры, как летопись, неканоническая легенда, апокриф, отчасти и западный рыцарский роман. Рассказ ведется от лица некоего «старца-инока»; как и должно быть в средневековой литературе, этот старец анонимен и подчинен /117/




 



Читайте также: