Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // О книге Пастернака ″Сестра моя жизнь″

О книге Пастернака ″Сестра моя жизнь″

Вяч. Вс. Иванов

подойдет. И он стал писать новую книгу на оборотах тех страниц, которые он забраковал (то, что он не путал, когда говорил именно о забракованных стихах из ″Тем и вариаций″, видно и из другого: он себя осуждал за последующее совместное издание ″Двух книг″, прибавляя, что первая из них была когда-то им самим отвергнута и не следовало позднее к ней возращаться).

Помимо внятно ощутимой роли любимой девушки в создании книги рассказ Пастернака о том, как он написал книгу ″Сестра моя жизнь″, имеет и более общий смысл: в нем видна установка на чужое мнение, которое выше суждения самого поэта. Книга была написана в расчете на это мнение. Она поражает своей непосредственностью. Как-то Пастернак мне рассказывал, что работал над текстами стихов в разное время различно. Некоторые сборники перемарывались. А ″Сестра моя жизнь″ сложилась из стихов, написанных почти как импровизация: он старался, чтобы строки появлялись как бы готовые. Это и налагает на стиль книги отпечаток редкой живости. В поздние годы, охладев ко многим стихам из ″Сестры моей жизни″, Пастернак говорил об их ″бесцеремонности″.

Естественность стиля, разговорность или иногда сниженность словаря не просто украшают книгу. Эти особенности стиля и заставляют нас поверить автору. Он может писать об индийских обитателях чащ, но мы воспримем его поэтику как предельно нам, людям 20-го века, живущим в России, близкую.

Возникает вопрос: что можно сказать о книге стихов, которая как бы явилась их автору в готовом виде так, что он, считая книгу выше и лучше самого себя, одно время всерьез думал выпустить ее анонимно? Не тот ли это случай в истории человеческого духа, когда и в самом деле не о простом личном авторстве идет речь?

Название книги и заглавного ее стихотворения, равно как и ключевой ее образ — ″сестра моя жизнь″ — вполне обоснованно сопоставлялись с аналогичными, почти дословно совпадающими оборотами в сочинениях святого Франциска Ассизского. Не так уж важна, хотя и не лишена интереса, собственно литературная генеалогия этого образа. Важнее другое: в книге Пастернака ″Сестра моя жизнь″ по сути есть черты сходства с такой высочайшей поэзией, проникнутой светлым отношением ко всему живому, какой была проповедь святого Франциска. Разумеется, было бы ошибкой считать книгу Пастернака не принадлежащей своему поэтическому времени. Напротив, при всей ее бесспорной оригинальности она вполне разделяет некоторые из особенностей поэтической формы с другими лучшими образцами нашей поэзии той поры. Кстати говоря, позднее Пастернаку самому именно этим книга и не нравилась; он находил, что слишком следовал в ней стремлению к неточной рифме и к другим формальным новшествам конца десятых годов.

При наличии в поэтике книги таких черт, особенно в использовании звукописи, в соотношении ритма и синтаксиса и в канонизации крайних форм неточной богатой рифмы, которые действительно связывают ее с тогдашним литературным авангардом, в других отношениях ее лирические формы скорее можно было бы назвать традиционными. Это касается строфики, иногда изысканно-разнообразной, как в стихотворении ″Гроза, моментальная навек″ с достаточно сложной системой рифмовки, пронизывающей каждое шестистишие. Пастернак в этой книге значительно меньше, чем в остальных ранних своих поэтических сочинениях, занят ритмическим экспериментом (одно из немногих явных исключений составляет последнее стихотворение, но оно отличается от большинства стихотворений книги по своему эмоциональному тону и недаром помещено в финале.


Текст по изданию: Russian Literature and History. Jerusalem. 1989.




 



Читайте также: