Вы здесь: Начало // Литературоведение // Москва в поэзии Владислава Ходасевича

Москва в поэзии Владислава Ходасевича

Николай Богомолов

было бы выстроить какое-либо непротиворечивое описание топографической устроенности внешнего мира, отсутствуют столь же решительно8. Действие происходит везде и всегда, его атрибутами являются Тоска, Рок, Тишина, Смерть, Безнадежность, Любовь, Судьба. Эти выглядящие сейчас чрезвычайно наивными прописные буквы в годы поэтической юности Ходасевича такими вовсе не были. Мифология символизма была еще вполне жива, и для последователя ее было вполне естественным скрыться от реальности за надежной оградой понятий, приобретших сакральное значение. Но обостренная чувствительность поэта не только к творческим проблемам, но и к внешним проявлениям литературной жизни заставила его очень быстро почувствовать, что время подобной рабской преемственности прошло. По собственному своему свидетельству, уже в то время, когда книга печаталась (то есть на рубеже 1907—1908 годов), Ходасевич начал переделывать стихи «Молодости», продолжив эту работу в 1908 году, а время от времени обращаясь к ней и позже. К сожалению, второе издание сборника, планировавшееся в 1921 году, не было осуществлено и правка эта нам по преимуществу неизвестна, однако можно предположить, что радикально перестроить уже сложившийся поэтический облик она была неспособна.

Произошла подобная перемена — заметно для глаз читателей и критиков — уже во втором сборнике «Счастливый домик», который и сформулировал в достаточно явственной форме принципы новой поэтики Ходасевича. Не случайно в предисловии к первому изданию он специально подчеркивает: «Многое из написанного и даже напечатанного за эти пять лет я отбросил» (Т.1. С. 500). Общие принципы построения художественного мира «Счастливого домика» уже неоднократно и достаточно согласно описывались разными исследователями9, потому можно такое описание миновать. Отметим лишь то, что действительно существующая в книге «поэзия частного существования» (определение Н.В. Котрелева), начинающаяся с названия и посвящения «жене моей Анне», все же носит в книге достаточно абстрактный характер. Нам доводилось слышать от Л.В. Горнунга, хорошо знавшего А.И. Ходасевич и младшего современника самого Ходасевича, мнение о том, что «счастливый домик» — это тот самый «домишко низкий и плюгавый» (Т. 1. С. 271) в 7-м Ростовском пер., над Москвой-рекой, где Ходасевич с женой прожили наиболее длительный срок. На самом деле, конечно, это не так. Само название, что давно замечено, взято из Пушкина, /122/




 



Читайте также: