Вы здесь: Начало // Литературоведение // Мистерия и трагедия

Мистерия и трагедия

Вадим Полонский

через приобщение к соборному единству «″я″ вселенского в его волнении и страдании» ложащегося в основу сотериологического религиозного феномена как такового. В корне этого неприятия – принципиальная чуждость Анненского основному ивановскому методу, вполне проявившемуся в работах 1900-1910-х годов, хотя и непосредственно заявленному только в книге «Дионис и прадионисийство» (1923) – методу «высшей герменевтики», который состоит в стремлении «обнажить в свидетельствах сознания из-под оболочки новейших культурных наслоений основное простейшее и конкретнейшее содержание», «изначальное ядро», «морфологический принцип»13, т.е. по необходимости редуцировать сложный семиотический феномен до порождающей архетипической структуры.

Вектор культурологического мышления Анненского и как драматурга, и как исследователя, к примеру — автора курса лекций по истории античной драмы на Высших женских курсах Н.П. Раева, направлен в обратную сторону: его художественная и научно-описательная модель работает по принципу дифференциации, партикуляции, дизъюнкции. Он вглядывается в точку распада синкретизма, единства явления, в становление феномена в истории на пути от «безответственно» общего к «этически» осмысленному частному. Именно здесь, безусловно, пролегает принципиальный водораздел между эллинистами Ивановым и Анненским.

Анненский-классик предпочитает полемизировать с Ивановым не напрямую, а через подставные фигуры иных подлежащих критике «авторитетов». Так, Ницше русский поэт-драматург упрекает в панмифологичности подходов к искусству и нежелании «дать мифу выйти из области поэтической»14. Ясно, что тем самым автор метит и в коллегу соотечественника — в ивановский культово-религиозно-эстетический синкретизм в трактовке мифа и трагедии, что для Анненского неприемлемо в принципе: миф для него есть плод эмансипации слова от синкретического единства с культом и музыкой. Причем слова уже рефлексирующего, не тоталитарного в своей сакральной обязательности, а лишь ищущего определить чувство, несущего в себе «трепет постигающей мысли». Ницшеанскому «духу музыки» и ивановской концепции спасительной и катартической объективации экстатических жертвенных переживаний Анненский противопоставляет взгляд на трагедию как феномен развитой рефлективной культуры, освободившегося от музыки слова, этически, а не религиозно, не психо-мистериально, мотивированного, вступающего в сложные отношения с государственно-общественными /86/




 



Читайте также: