Вы здесь: Начало // Литература и история // Мартин Бубер и Вячеслав Иванов

Мартин Бубер и Вячеслав Иванов

Дм. Вяч. Иванов

Дмитрий Вяч. Иванов

Дмитрий Вяч. Иванов. Фото с сайта peoples.ru

Первый письменный контакт между М. Бубером и В. Ивановым относится к 21 августа 1926 г. Бубер сообщает Иванову, который поселился в Риме с 1924 г., о скором появлении его ″Переписки из двух углов″ с М. О. Гершензоном во 2-ом выпуске журнала ″Die Kreatur″ за 1926 г. Этот журнал выходил в Берлине под редакцией М. Бубера, Йозефа Виттига и Виктора фон Вейцсекера. Впервые ″Переписка из двух углов″ была опубликована в издательстве ″Алконост″ в Петрограде (1921). В 1922 г. она была перепечатана в Берлине. Немецкий перевод Николая Бубнова для ″Die Kreatur″ был первым появлением на Западе драматического диалога двух друзей — идеологических антагонистов — о культуре, свободе, революции, памяти и забвении, который ими велся в суровом 1920 г. в Москве.

После буберовского журнала, в котором появилась ″Переписка″, французский критик Шарль дю Бос опубликовал ее в парижском журнале ″Vigile″, а затем — отдельной книгой с предисловием философа Габриэля Марселя1. Впоследствии, до и после второй мировой войны, вышли многочисленные издания переводов в Европе и США2.

М. Бубер считал ″Переписку″ одним ″из самых важных духовных свидетельств нашего времени″ (письмо от 21 августа 1926 г. — архив Дм. Ив.)3.

Общая ориентация буберовского журнала, открытого для диалога и с желанием вскрыть и расширить духовное единство человечества — была, с другой стороны, глубоко созвучна /151/

стремлению Вяч. Иванова (ярко выраженному в ″Переписке″) сохранить thesaurus, духовное наследие предков в борьбе против нигилистической tabula rasa.

16 января 1927 г. М. Бубер писал Вяч. Иванову из городка Геппенгейм: ″Ваше сочувственное одобрение общего характера и позиции журнала сердечно обрадовало меня и моих друзей. Вам был уже выслан третий выпуск, и я позабочусь о том, чтобы Вы получили все следующие номера. То, что Вы подумываете о возможности Вашего сотрудничества с нами, очень меня порадовало; не хотели ли бы Вы предложить мне одну или несколько возможных тем? ″Переписка″ привлекла внимание многих. Со всех сторон дошли до меня многочисленные выражения глубокого и созвучного интереса и душевной симпатии″.

В начале 1927 г. М. Бубер послал в Collegio Borromeo (Павия), куда к тому времени переехал Вяч. Иванов, первые два тома своего немецкого перевода Библии, над которым он работал вместе с Ф. Розенцвейгом. Поэт, хорошо знавший немецкий язык и любивший писать на нем прозу и стихи, нашел этот перевод изумительным4.

28 февраля того же года Бубер писал Иванову: ″Глубокое понимание духа и целей нашего перевода Библии, которое чувствуется в Вашем письме, принесло мне и моему другу Розенцвейгу сердечную радость; вот таких ″акустических″ читателей мы желаем для себя″.

Собираясь приехать в Италию зимой 1927 г., Бубер вместе с женой надеются лично встретиться с Вяч. Ивановым. Ректор колледжа от своего имени и имени Иванова пригласил Бубера провести день в Павии. Первая встреча произошла в Certosa, прекрасном монастыре эпохи Ренессанса, одном из знаменитейших архитектурных комплексов Италии. Иванов и его спутники осмотрели Certosa, потом поэт показывал гостям свою любимую древнюю церковь — Сан Микеле (Буберы тоже в нее ″влюбились″), а в конце все вместе осмотрели здание колледжа. Это прекрасный дворец, построенный в 16 в. для старинной семьи князей Борромео. В нем после нескольких столетий разместился, ставший теперь автономным, колледж, организованный на британский и американский лад. Здесь живет университетская элита и студенты из неимущих семейств, которые прошли ″суровый″ конкурс.

Вяч. Иванов проводил часть года в Павии, изучая со студентами колледжа французскую, английскую и немецкую литературы, а также читая лекции по русской литературе в Павийском университете.

Ректор колледжа, монсеньор Рибольди5, дал в честь гостей ″тонкий завтрак″, а вечером Буберы уехали в Милан. Оттуда — через Брундизий в Александрию и Иерусалим.

Эти быстро пролетевшие часы знакомства и продолжительных бесед между Бубером и Вяч. Ивановым положили начало дружбе и сразу зародившейся духовной близости, которые, несмотря на редкий обмен письмами, длились всю жизнь.

О своих первых впечатлениях от знакомства с Буберами Вяч. Иванов сообщал дочери и сыну в письме от 27 марта 1927 г. :

″Бубер оставляет сильное впечатление: это еврейский праведник с глазами, глубоко входящими в душу, — ″истинный израильтянин, в котором нет лукавства″, — как сказал Христос про Нафанаила6. Понимает он все душевно и умственно с двух слов. Он полон одной идеей, которая и составляет содержание умственного движения, им возглавляемого: это идея — вера в живого Б-га-Творца, и взгляд на мир и человека, как на творение Б-жие. На этом, прежде всего, должны объединиться, не делая в остальном никаких уступок друг другу, существующие в Европе исповедания. Человек много возмечтал о себе и забыл свое лучшее достоинство — быть творением Б-жием по Его образу и подобию. Не нужно говорить о Б-жестве как предмете веры, это разделяет и подменяет; нужно Европе оздоровиться сердечною верою в Создателя и сознанием своей тварьности. Эти стародавние истины звучат в современности ново и свежо. Сила их провозглашения лежит, конечно, в личностях, ими по-новому вдохновленных. Вся философия и наука делается учением о тварьности. Пафос движения — пафос дистанции между Б-гом и /152/

человеком. Большая любовь, и особенно любовь к религиозности как таковой, — к верности своему исповеданию и благочестию. Очень замечательная жена Бубера, католичка по рождению, а по убеждению, как она говорит, ″то же, что ее муж″. Говорит мало, но необычайно умно и содержательно, лучше, чем он сам. У них в Геппенгейме, между Гейдельбергом и Дармштадтом, дом и сад. Раз в неделю он ездит на лекции во Франкфурт. Она все знает, что и муж, ухаживает за садом: она называла, по форме листьев, все цветы, еще не распустившиеся в нашем саду. У них сын и дочь: но оба обзавелись собственной семьей и имеют детей; а Буберу-дедушке всего 49 лет. Его сотрудник по переводу Библии Розенцвейг, вследствие какой-то формы склероза не может ни писать, ни двигать предметов, ни говорить. Он только показывает буквы на пишущей машинке, и его жена угадывает слова и записывает. И в таком виде он работает неустанно и очень производительно. Интересные и чистые люди″7.

В начале 1932 г. Вяч. Иванов послал Буберу свою немецкую книгу о Достоевском8. 14 апреля Бубер писал из Геппенхейма:

″Вашу книгу о Достоевском, за присылку которой очень признателен, я прочел с чувством духовной близости, как нечто меня непосредственно касающееся. В одном месте это мне показалось особенно знаменательным. В примечании на странице 42 и сл. (едующей — Дм. И.) Вы цитируете Вашу — мне, к сожалению недоступную — книгу о Дионисе9. Выраженное Вами там мнение поразительно совпадает (отчасти почти что буквально) с тем, что я, не зная Вашей точки зрения, развивал в прошлом году на одной из моих лекций во Франкфуртском университете (в котором я с 30-го года имею кафедру ″Наука религии″): я категорически восставал против ныне привычных этимологических объяснений мифа. Кое-что о том же Вы найдете в книге (будет послана в течение месяца) о рождении израильского мессионизма — на стр. 119 и сл. (едующей — Дм. И.), против Мовинкельского тезиса происхождения рассказа о Синайском завете из обрядов Иерусалимского Храма10.

Мне очень печально, что мы не смогли больше встретиться. Я надеюсь, что все же мне это будет дано. Я часто и глубоко думал о моем посещении Вас. Пожалуйста, сообщите мне, как проходит Ваша жизнь″.

Уже весной 1932 г. Бубер получил от Вяч. Иванова только что вышедший сборник его статей11 и сразу же послал письмо:

″Дорогой, уважаемый господин Иванов, примите благодарность за Ваше доброе письмо и посылку. Прекрасную статью о Вергилии я уже знал, зато новым для меня было письмо Шарлю дю Босу. Движимый каким-то предчувствием я начал его читать как только получил книгу, и предчувствие мое оправдалось, ибо письмо это принадлежит к важнейшим документам эпохи12. Вы осознали самое существенное и выразили это: все дело в Памяти. Особенно я обрадовался, узнав о французском издании Вашего ″Диониса″, с которым я, стало быть, смогу ознакомиться13.

Кроме книги о Царстве Божием, которая Вам будет прислана на днях из Берлина, книги полемической и направленной против господствующих течений в ветхозаветных исследованиях (и поэтому отяжеленной более, чем мне бы хотелось, критическим аппаратом), я Вам скоро пошлю отсюда книжечку о диалогической жизни (″Zwiesprасhe″), часть которой появилась в свое время в ″Die Kreatur″.

Я подумываю об издании в будущем году коллективного сборника о Вере и Реальности, для которого я уже теперь прошу о Вашем сотрудничестве″.

Увы, проекты и надежды на сотрудничество не осуществились. Спустя несколько месяцев после этого письма началась гитлеровская диктатура. 1 августа 1934 г. из итальянского местечка San Vigilio di Marebbe (Prov. di Bolzano) M. Бубер отвечал Вяч. Иванову, взволнованно спрашивавшему о его положении:

″Нам, несмотря на многие испытания, живется сравнительно неплохо. Мою кафедру во /153/

Франкфуртском университете я, конечно, потерял, но я себе устроил некоторого рода ее эрзац в мною руководимом во Франкфурте еврейском научном институте, и мои лекции там (главным образом об еврейской и христианской вере) часто посещаются также и христианами, в частности, христианскими богословами. В данный момент я нахожусь для краткого отдыха (до конца августа) в Доломитах; во второй половине августа у меня будут лекции в Тессине, затем я возвращусь в Германию к работе нелегкой из-за тяжелых внешних обстоятельств, но не бесполезной″.

Примечания

1. ″Vigille″, Ed.Grasset, Paris, 1930, IV. — V.lvanov at M.O.Gerschenson; Correspondance d‘un coin à l‘autre, Ed.Corrêa, Paris, 1931

2. Следует указать на одно из последних изданий ″Переписки″: V. I. Ivanov — M.O.Gerschenzon: Correspondence across a room. The Marlboro Press, Marlboro, Vermont, 1984

3. Все письма M. Бубера к Вяч. Иванову (за исключением оговоренных) публикуются впервые: оригиналы — на немецком языке (перевод на русский — Дм. Ив.).

4. См.: Л. Вяч. Иванова. Воспоминания. В альманахе ″Минувшее″, вып. 3. ″Атениум″, Париж, 1987.

5. Леопольдо (в монашестве Джузеппе Мария) Рибольди 1885—1966 вступил впоследствии в Доминиканский орден. Человек глубокой культуры он сыграл существенную роль в реставрации полуразрушенных во время войны церкви и монастыря, где находится ″Тайная Вечеря″ Леонардо да Винчи.

6. Иоанн, I:47.

7. Л. Вяч. Иванова, указ. соч.

8. W. Ivanov. Dostojewskij — Tragödie, Mythos, Mystik. J.C.B.Mohr (Siebeck) Tübingen, 1932.

9. Речь идет о книге В. Иванова: ″Дионис и прадионисийство″, Баку, 1923.

10. Martin Buber. Das Kommande — Untersuchungen zur Entstehungsgeschichte des messianischen Glaubens. I.Königtum Gottes. Schocken Verl.Berlin, 1932.

11. W. Ivanow. ″Das alte Wahre″, Suhrkamp, Frankfurt a/M, 1932.

12. Подготовляя французское издание ″Переписки″, Дю Бос просил Иванова предварить текст 1920 года статьей, в которой он рассказал бы что произошло в его духовной биографии после отъезда из Москвы в Баку и из Баку в Рим. Иванов дал статье форму открытого письма. Он в нем описывает свое отношение к революции, духовному кризису на Западе и объясняет причины своего присоединения к католической церкви. Письмо воспроизведено в Собрании сочинений В. Иванова, Брюссель 1979, т. III, с. 417.

13. Издание не осуществилось.


Текст по изданию: Russian Literature and History. Jerusalem. 1989.




 



Читайте также: