Вы здесь: Начало // Литературоведение // Мандельштам и Ходасевич

Мандельштам и Ходасевич

Александр Кушнер

Кто, смиривший грубый пыл,
Облеченный в снег альпийский,
С резвой девушкой вступил
В поединок олимпийский?

Ну, право, стоило ли тревожить вершины для того только, чтобы описать дачников, играющих в теннис?..»3

А.Г. Мец в комментарии, ссылаясь на рецензию, опубликованную в 1922 году в Берлине, отмечает: «Позднее Ходасевич высоко оценил книгу Мандельштама Tristia в своей рецензии он писал об авторе: ″…поэт, обладающий редким в наши дни знанием и чутьем языка…″».4

И все-таки непонимание, взаимное отталкивание, мне кажется, были сильнее, чем притяжение, и объясняется это куда более серьезными причинами, чем обида, нанесенная Ходасевичем Мандельштаму в 1916 году; точно так же и похвала в 1922-ом ничего не могла изменить: слишком велико было несходство этих двух поэтических миров.

Проанализировать расхождение тем интересней, что и Мандельштам, и Ходасевич ставили перед собой как будто сходные задачи: Ходасевич видел свою заслугу в том, что «…каждый стих гоня сквозь прозу, / Вывихивая каждую строку, / Привил-таки классическую розу / К советскому дичку» («Петербург»).

Мандельштам также стремился «своею кровью» склеить «двух столетий позвонки».

«Мандельштама обычно называют ″классиком″. Если надо поставить семинарскую тему о Мандельштаме, ее формулируют как-нибудь вроде ″элементы классики в поэзии Мандельштама″», — писал Б. Бухштаб в статье о Мандельштаме 1929 года.5

Именно Бухштабу принадлежит заслуга «разоблачения» этого непродуктивного определения Мандельштама как поэта-«неоклассициста», поэта-«классика», обнаружения иллюзорности этого впечатления, возникающего, в частности, в результате повторения из строфы в строфу поэтических формул, заимствованных из поэтики XIX века, выполняющих роль междустрофных союзов: они-то и создают видимость «вещественно-логических»6 связей («зачем же…», «пусть…», «скажу ль…», и т.п.).

Между тем вещественно-логические связи в стихах Мандельштама ослаблены или совсем разрушены. Вот почему, например, он может то исключать, то восстанавливать строфы в своих стихах, менять их местами от издания к изданию. В стихах Мандельштама, доказывает Бухштаб, с помощью традиционных синтаксических форм («Есть иволги в лесах…», «Так! Но куда уйдет / Мысли живой стрела?..», «Что звук? Шестнадцатые доли…» и т.п.) «создается впечатление логической конструкции, /45/




 



Читайте также: