Вы здесь: Начало // Литературоведение // Мандельштам и Ходасевич

Мандельштам и Ходасевич

Александр Кушнер

Сближения, организованные с помощью соединительного союза «и», зачастую произвольны и неоправданы. И в данном случае, если учесть, что Мандельштам и Ходасевич, будучи современниками, жили как будто на разных планетах и даже, когда судьба свела их в одном городе и в одном доме — Доме искусств, почти не соприкасались, может показаться, что тема выбрана произвольно и ничем не оправдана.

И все же это не так, и моя задача — доказать это. Доказать — пожалуй, слишком громко сказано. Правильнее сказать — поставить вопрос, наметить некоторые положения; свою работу я считаю лишь подступом к теме. К тому же сразу оговорюсь, что это не вполне научная работа, а может быть, и вовсе не научная.

Aleksandr Kushner

Александр Кушнер

Извинением мне может служить только глубокая заинтересованность в поэзии Мандельштама.

О личных отношениях Мандельштама и Ходасевича нам известно очень мало. Н.Н. Берберова, например, в книге Курсив мой ничего не пишет по этому поводу. Впрочем, вспоминая комнату Мандельштама в Доме искусств, она называет ее «обиталищем», которое «представляло собой нечто столь же фантастическое и причудливое, как и он сам».1 Весьма вероятно, что здесь запечатлен взгляд самого Ходасевича на Мандельштама.

В воспоминаниях Н.Я. Мандельштам их знакомству уделено лишь несколько слов, при этом ничего не сказано о том, как они относились к стихам друг друга. Возможно, в характеристике поэзии Ходасевича, данной самой Надеждой Яковлевной, также присутствует отголосок мнения Мандельштама: «Многим близка и растерянность, и боль этого поэта, но его поэзия не дает просветления. В нем горькая ущербность, потому что он жил отрицанием и неприятием жизни. Только подлинная трагичность, основанная на понимании природы зла, дает катарсис».2

Конечно, не могло не сказаться и тяжелое впечатление, произведенное на Мандельштама рецензией Ходасевича на второе издание Камня в январе 1916 года: «…маска петроградского сноба слишком скрывает лицо поэта; его отлично сделанные стихи становятся досадно комическими, когда за их ″прекрасными″ словами кроется глубоко ничтожное содержание: /44/




 



Читайте также: