Вы здесь: Начало // Литературоведение // Мандельштам и Гумилев. Предварительные заметки

Мандельштам и Гумилев. Предварительные заметки

Георгий Левинтон

для позднейших стихов. Так в стихах на смерть Ваксель, другом стихотворении того же цикла, «И прадеда скрипкой гордится твой род» — это род Львовых, общий для Ваксель и Гумилева (к нему принадлежала мать Гумилева). В статье о Скрябине тема Исаакия конечно же независима от еще не написанного «Трамвая». Более того, вполне вероятно, что и Гумилев не знал этой работы ни в устном, ни в письменном виде, хотя исключить его знакомство с ней тоже невозможно: в пользу цитаты у Гумилева из Мандельштама говорит соседство Исаакия и смерти с пушкинской темой («Машенька», императрица и т.д.), поскольку вне ошибочной идентификации Исаакиевской церкви эта ассоциация как будто не должна была возникнуть. Но наибольший интерес в этом отношении представляет «Люблю под сводами…»: вполне возможно, что первая его редакция была написана до «Трамвая» или, во всяком случае, без его влияния, но переделка в начале 1922 г. для републикации в Накануне обнаруживает явную связь со стихотворением Гумилева. Переработка коснулась только первых пяти строк, при этом исчезло название Исакий, в общем для цитаты не показательное, но существенно усилилась «погребальная» атмосфера: «Воздушный чин» конкретизировался как «Исаака отпеванье», а панихиды из пятой строки перешли во вторую, оказавшись рядом с молебнами («Молебнов, панихид блужданье»). Это соседство явно указывает на сюжет гумилевской строфы с ее инверсией: молебен о здравье покойной возлюбленной и панихида по мне. Таким образом, именно эта переделка знаменует рубеж в мандельштамовской трактовке Исаакия, с этого времени — т.е., видимо, со смерти Гумилева — Исаакий выступает только в погребальных контекстах, хотя бы ранее эта ассоциация и не была связана с Гумилевым.

Существенно, видимо, и то обстоятельство, что стихотворение связано не только с Гумилевым, но и с Блоком. По мнению Е.А. Тоддеса, «ода 1921 г. опровергает… не подозревая о том», «Исповедь язычника» Блока, напечатанную только в 1923 г.49 Тем более любопытно, что начало стихотворения также содержит «подтекстовую полемику» с Блоком (или, может быть, «автополемику», тесно связанную с блоковской тематикой). Хотя с «Люблю…» начинается немало текстов обоих поэтов, но блоковское стихотворение 1902 г. может иметь более близкое отношение к делу: его «экспозиция» тематически сходна со стихами 1921 г. — «Люблю высокие соборы, / Душой смиряясь, посещать / Всходить на сумрачные хоры, / В толпе поющей исчезать»,49 а развитие сюжета составляет вполне вероятный источник «кощунственных» мандельштамовских стихов 1910 г. (входивших только в первый Камень). Такое повторение источника может, следовательно, пониматься как автополемическое, ср.: «В своей молитве суеверной / Ищу защиты у Христа / Но из-под маски лицемерной / Смеются лживые уста», и — с той же /36/ рифмой: «Когда мозаик никнут травы, / И церковь гулкая пуста, / Я в темноте, как змей лукавый, / Влачусь к подножию креста» (ср. «Не к вам влечется дух… / Сюда влачится по ступеням»).50




 



Читайте также: