Вы здесь: Начало // Литературоведение // Мандельштам и Гумилев. Предварительные заметки

Мандельштам и Гумилев. Предварительные заметки

Георгий Левинтон

Позднейшие свидетельства, согласно которым в 30-е годы Мандельштам резко отрицательно отзывался о Гумилеве,7 никак не могут отменить более раннего цитатного пласта, тем более что характер и причины этих отзывов остаются неясными. По существу мы располагаем только очень туманными упоминаниями в письмах Рудакова (туманными, потому, видимо, что адресату писем были известны ход и смысл споров о Гумилеве). Свидетельство Н.Я. Мандельштам о том, что Мандельштам не любил многих стихов Гумилева (в частности, «Заблудившийся трамвай» и «Слово» — т.е. как раз те, к которым нам придется обращаться в этой работе),8 видимо объясняется тем же: она запомнила или предпочла запомнить позднейшие отзывы, относящиеся уже к тридцатым годам. Эта поздняя переоценка каким-то образом связана с переоценкой собственных стихов, но при нынешнем состоянии исследования Мандельштама, когда по существу совершенно не изучена эволюция его поэтики (в смысле метатеории) — если такая эволюция имела место — мы не рискнем вдаваться в эту историко-литературную проблематику.9 Не будем касаться и многих других аспектов, в том числе биографических (например, в биографиях обоих поэтов есть эпизод неудачного визита к 3. Гиппиус, хотя неясно, знали ли они это друг о друге).10 Мы исходим из сформулированной предпосылки о диалоге двух поэтов11 и попробуем выявить несколько реплик этого диалога.12

Наиболее известным примером такого рода является, по-видимому, мотив мертвых пчел в «Слове» у Гумилева и в «Возьми на радость…» Мандельштама, обсуждавшийся К.Ф. Тарановским и Н.О. Нильсоном. Точная датировка стихотворения Гумилева отсутствует, напечатано оно в мае 1921 г. (в альманахе Цеха Поэтов Дракон вместе с книгой первой «Дракон» Поэмы начала и со статьей Мандельштама «Слово и культура»); стихи Мандельштама датируются ноябрем 1920 г. Н.О. Нильсон, справедливо поставив стихи Гумилева в контекст споров о «живом» и «мертвом» слове,13 основывается на дневниковой записи Блока о вечере 21 октября 1920 г.,14 где конспективно изложены мысли Гумилева, близкие по тематике к «Слову». Отсюда делается вывод, что до ноября Мандельштам мог знать либо стихи Гумилева, либо его мысли (и разговоры или доклад уже включали метафору пчел) — соответственно в стихах Мандельштама мертвые пчелы — цитата из Гумилева15 и даже полемика с ним. Этот вывод решительно отвергает К.Ф. Тарановский,16 утверждая, что в «Возьми на радость…» пчелы никак не связаны с темой слова (как в других текстах Мандельштама).17 С последним согласиться трудно, едва ли слово способно настолько оторваться от «брошенного, но не забытого тела».18

К.Ф. Тарановский отмечает, кроме того, что сравнивать следует не два контекста, а три: кроме двух названных, имеется /31/




 



Читайте также: