Вы здесь: Начало // Литературоведение // Мандельштам и Ахматова: к теме диалога

Мандельштам и Ахматова: к теме диалога

Татьяна Цивьян

словами, интерпретация останавливалась на «Ахматовой уколах», а не на смысле, заложенном в стихотворение. Между тем, простое «линейное» прочтение достаточно недвусмысленно свидетельствует о роли, которую отводит себе М., о внутренней иерархии их отношений, очевидно, признаваемой А. (ср.: «Но вот Мандельштаму, например, А.А. никогда бы не могла сделать замечания» [Лукницкий 1991а, 119]).

Итак, это отношения пчело-вода, т.е. того кто ведет (хозяин, наставник), и пчелы, его подопечной, которую он не может приручить, потому что у нее — иная порода. Стихотворению подошло бы название «Нашла коса на камень», оба участника как бы сравнялись, исходная ситуация неравенства исчезла — почти. Она, если прибегнуть к спортивной терминологии, осталась на уровне ведущий — ведомый, когда выбор позиции ведомого определяется не тем, что он слабее ведущего, а некими стратегическими задачами. Можно предположить, что А. признавала предложенное М. распределение ролей в их поэтическом диалоге и в каких-то отношениях смиренно отступала. При этом А. вполне сознавала значимость своей роли («знала себе цену»), то, что умела делать она и, возможно, лучше М. (речь идет главным образом о поэтической технике), ср. пассаж о «Черном ангеле» из ее прозы о М.: «Тогда же он написал таинственное (и не очень удачное) стихотворение про ″Черного ангела на снегу″. Надя утверждает, что оно относится ко мне. С этим черным ангелом дело обстоит, мне думается, довольно сложно. [К текстуальным перекличкам — ср. у М. в статье 1913 г. ″О собеседнике″: ″Да простит мне читатель наивный пример, но и с птичкой Пушкина дело обстоит не так уж просто″; ″Дело обстоит очень просто...″]. Оно, кажется, никогда не было напечатано… Но Осип тогда еще не умел (его выражение) писать стихи ″женщине и о женщине″. ″Черный ангел″, вероятно, первая проба, и этим объясняется его близость к моим строчкам: Черных ангелов крылья остры…». Ср. также: «Я спросил, как А.А. относится к стихотворению О. Мандельштама о мороженом. Ответила: ″Терпеть не могу! У Осипа есть несколько таких невозможных стихотворений″» (Лукницкий 1991b, 115).

Оценки М. имели для А. особый вес, в них признавалось нечто окончательное: «Мою ″Последнюю сказку″ — статью о ″Золотом Петушке″ — он сам взял у меня на столе, прочел и сказал: ″Прямо — шахматная партия″». Ср. еще высказывания М., приводимые самой А.: «У меня от ваших стихов иногда впечатление полета. Сегодня этого не было, а должно быть. Следите, чтоб всегда было…» — узнаваемы интонации пчеловода; «Эти ваши строки можно удалить из моего мозга только хирургическим путем». Соответственно поэтому она относилась почти болезненно к его отрицательным отзывам (обида за «столпничество на паркетине» — потому что это Осип и т.п.). /23/




 



Читайте также: