Вы здесь: Начало // Литература и история // Леонтьев и Розанов. Живы ли они еще?

Леонтьев и Розанов. Живы ли они еще?

Юрий Иваск

/198/

Леонтьева возмущала пошлость прогрессистов, наглость революционеров. Розанов (за некоторыми исключениями) их тоже недолюбливал. Более всего его удручало безбожие, а также вялость православного духовенства и измена либеральных евреев ортодоксальнему иудаизму. А-теистов он называл а-сексуалистами — импотентами…

В противоположность «шляхтичу» Леонтьеву, Розанов — наряду с Аввакумом — один из самых русейших наших писателей. Но в своей русскости он не замыкался. Он дружил со славянофилом Н. Н. Страховым, но славянофильские писания наводили на него скуку или раздражали. Был он скорее западником — прославлял Петербургскую империю. Часто издевался над нигилистами, но и признавался: многие интеллигенты, пусть и безбожники, иногда работают «как ангелы небесные» и приносят России великую пользу — строят дороги, лечат, учат в земстве.

В религии Розанов метался между Ветхим Заветом и Новым Заветом, но и иудейство, и христианство, истолковывал очень по-своему, произвольно. Для него Иегова — родовой Бог сексуально одаренного избранного народа — Израиля. «В секунду обрезания», писал он «на младенца мужского пола сходит Ангел Иеговы и остается с ним до самой смерти». Так, в точке пола земная природа приобщается к природе божественной. Прославление иудейской, укорененной в поле, религии, приводило Розанова к отрицанию христианства. Христианская любовь, писал он, слишком небесная, бесполая. Евангелие ни мужское, ни женское, а ангельское. Оно начинается с бессеменного зачатия и кончается царством бессеменных святых (монахов). В христианском мире погасает горячее солнце Ветхого Завета и языческого Востока (Вавилона, Египта). Розанову хотелось биологически и религиозно обновить мир. Пусть господствуют благочестивые многодетные патриархи, но найдется место и для священных проституток, для «людей лунного света» (гомосексуалистов), давших стольких гениев (Платона или Леонардо). При этом, сам Василь-Васильич на эпического патриарха нисколько не походил. Обзавелся семьей, но оставался крайним индивидуалистом, был нервно-суетлив. Его обоготворение беременного живота или влечение к «маленьким вещам» (фаллам) отзывается истерикой, патологией. Если скучливому бесу Ивана Карамазова хотелось воплотиться в семипудовую купчиху, то психопату Розанову мечталось стать каким-то новым Авраамом-Исааком-Иаковом, на которых будто




 



Читайте также: