Вы здесь: Начало // Литература и история // Леонтьев и Розанов. Живы ли они еще?

Леонтьев и Розанов. Живы ли они еще?

Юрий Иваск

/193/

что Православие в корне изменило и просветило русскую жизнь, просияло святыми, но в нашем веке не смогло одолеть бесов революции, восторжествовавших в октябре 17-го года. Эти бесы были импортированы с Запада, где с ними пока что справлялись, но они до сих пор угрожают своей родине да и всему миру. Но вера не угасла в советском аду. Православие оживает в новых проповедниках и, надеемся, победит бесовщину. При этом, русскому возрождению могли бы помочь и крепкие духовные ордена, непохожие на современный расслабленный орден Игнатия Лойолы…).

Напомню о пессимизме Леонтьева. Пессимистичен утверждаемый им и противоречащий фактам «закон» исторического развития и вторичного смесительного упрощения — вырождения, которое уже наблюдается в Западной Европе да и в России. Так, Леонтьев основывает историю на биологии и оказывается сродни презираемым им нигилистам 50-х и 60-х г.г. Исходя из этой гипотезы, возводимой им в непреложный исторический закон, он приходил к выводу: европейское человечество отцвело, поблекло и в недалеком будущем вымрет или погибнет. Он люто ненавидел новых действующих лиц в современном ему мире — как и буржуа в черных фраках, так и пролетариев в грязных блузах. Это не только ненависть красолюба и жизнелюба: его удручала анемичность, самодовольная пошлость либералов-прогрессистов и убогий фанатизм революционеров, призывающих рабочих к революции, когда на самом деле полунищие блузники очень даже буржуазны по своей психологии. Это меткое замечание подтверждается в нашем веке на демократическом Западе, где пролетариат уже переродился в мелкую и даже среднюю буржуазию со своими домами, машинами, холодильниками. Так, доморощенный исторический материализм Лентьева привел его не к Фурье, Прудону или Марксу, а скорее к Жозефу де Местру, Карлейлю или Ницше (хотя он их не читал). Вместе с ними и многими другими, включая восхищавшего его либерала Д. С. Милля, он включился в великую контрреволюцию Х1Х-го века, которая защищала качество от количества, даровитое большинство от бездарного меньшинства, яркую личность от серой массы, дух от материи, природу от техники, истину от рекламы и пропаганды, творческую свободу от плутократии и бюрократии, искусство от прессы. Здесь он иногда даже совпадал с Герценом, который разочаровался в западном либерализме и радикализме.

К Леонтьеву придрался Вл. Соловьев: если Запад и заодно




 



Читайте также: