Вы здесь: Начало // Литература и история // Леонтьев и Розанов. Живы ли они еще?

Леонтьев и Розанов. Живы ли они еще?

Юрий Иваск

/202/

Вне религии Розанову было просто скучно, неинтересно жить, думать, и как-то он сказал: «Бог — мое настроение…». Есть здесь легкомыслие, есть безответственный импрессионизм. Но его вера поверхностной не была — если и не горячей (как у Достоевского), то и не прохладной (как у Леонтьева), а — теплой, очень теплой (за что его осудил бы апостол Павел). Он был еще вдохновенно-благодарный верующий человек: «Господи — я жил. Это хорошо, спасибо Тебе» (Мимолетное).

«Бог охоч к миру, и мир охоч к Богу», писал он, и эту взаимную охоту, это взаимовлечение, Розанов на самом деле, и уже безо всякого юродства, всем своим существом — кровно ощущал.

В недавно изданном сборнике Мимолетное Розанов спел свой самый высокий гимн Богу. Записи эти отрывочные, незаконченные, но существенные для понимания Розанова: «… почему же думать о Тебе радостнее всего на свете, самого бессмертия, самого загробного существования радостнее… Есть Он? (Бог. Ю. И.). Нет ли? Но если сказали «так-таки решительно нет», я хотел бы сейчас умереть. Какая странность… Танцевать ли? А ведь с Богом все затанцуем. Если Бог — то как не танцевать. Не удержишься» (июль 1913 г.). Здесь слышатся сомнения не только Розанова, но и почти каждого современника, а также и многих христиан, но все недоумения преодолеваются великою радостью нового Давида Псалмопевца, скакавшего у ковчега Господня. Здесь Розанов даже забывает о своем животном страхе смерти и не заботится о личном бессмертии.

Бог приоткрылся Благоразумному разбойнику в страдании (как и Достоевскому), но является Он и в радостном упоении Царя Давида и обывателя Розанова. Отсюда — заповедь Василь-Васильича: «Кто не любит человека в радости — не любит и самого человека» и добавим — также и Бога. Педанты скажут: разные бывают радости, напр., похотливые или садистические… Но Розанов имел в виду не злые наслаждения. Радостное он чаще всего находил в быту и изредка — в своих молитвах и высоких прозрениях.

Нужен ли кому-нибудь Розанов в порабощенной, но, может быть, в уже незаметно возрождающейся России? Добавим к выше сказанному: ей нужны более крепкие и стойкие борцы, чем Леонтьев, а также и Розанов.

Розанов не пророк, не учитель. Он — собеседник-друг. Привлекает




 



Читайте также: