Вы здесь: Начало // Эссе // Александр Блок

Александр Блок

Корней Чуковский

эта разрумяненная особа, шныряющая мимо «Квисисаны»5, и есть «Жена, облаченная в Солнце». И он тосковал, и вглядывался, и стыдливо взывал:

Близко Ты или далече
Затерялась в вышине?
Ждать иль нет внезапной встречи
В этой звучной тишине6.

Он, бедный влюбленный, смотрел тогда на вывески Невского проспекта и затаенно мечтал:

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо.
Все в облике одном предчувствую Тебя.

И мечтал и робко надеялся:

Все виденья так мгновенны, —
Буду ль верить им?
Но Владычицей Вселенной,
Красотой неизреченной
Я, случайный, бедный, тленный,
Может быть, любим7.

И так долго ждал, и так ужасен был Невский, и так неизбежны его конки, и его городовые, и его витрины, и так силен этот «змей-дракон», восстающий на Прекрасную Даму, что поэт вдруг понял: кошмар этот действительно и есть тайна, благословение, мистика, а Невский и есть достойное окружение для его Прекрасной Дамы.

Он понял: Прекрасная Дама не во вражде с Невским, а именно на Невском она и любит являться. Город создал свою собственную романтику, и городской поэт радостно принял ее. Вот он видит, наконец, свою мистическую возлюбленную:

И медленно пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный
Смотрю на темную вуаль,
И вижу берег зачарованный,
И зачарованную даль8.

И заключается перемирие между поэтом и городом: /94/




 



Читайте также: