Вы здесь: Начало // Эссе // Книга и человек

Книга и человек

В. Блох

больше собирают книги, чем лучше их охраняют, чем точнее классифицируют, тем реже их прочитывают. Мы не одолживаем книг, не оставляем их раскрытыми на столах, чтобы привлечь случайный взор редким словом, драгоценной мыслью. Мы скупо владеем книгами и налепляем на них ex libris. Небывалый расцвет книжных знаков падает на наше время. За короткий срок, при общем бездействии печатного станка, вышло 4—5 изданий, посвященных ex libris′ам. Прежде — они были у немногих. У тех, кто были создателями замечательных книжных собраний. Теперь они у всех. Всякий, покупающий книги, имеет свой книжный знак. Этим — он лишь окончательно выдает свое отношение к книге. Это моя книга, и это тоже моя книга, и это все мои книги; об этом кричит какой-нибудь уродливый ex libris с рисунком стиля moderne, — вот голос современного книгособирателя. Он болеет тщеславием. Его по-человечески жаль. Тщетно он надеется, что с его именем соединится память об услуге человечеству.

Можно очень много и очень хорошо говорить в защиту книжных знаков, их эстетики и смысла. Да, книжный знак имеет и свою историю, и свое оправдание. Но мы спрашиваем, что кроме чувства досады можно испытывать при виде томика Блока с ex libris′ом какого-нибудь N N, замечательного лишь тем, что у него было много денег и поэтому много книг.

Есть два вида ex libris′ов, особенно характерных для современности. В одном из них мы находим портрет его обладателя. В этом случае книжный знак становится фотографической карточкой, налепляемой на переплет каждой книги. Еще любопытнее другой: он изображает книгу и лежащий на ней ключ. Символическое изображение современного книгособирательства. Некогда книга была другом человека, его спутником. Она будила мысли и чувства.

У старой книги есть запах. Тот своеобразный запах, за который мы ее любим. Пометки на полях, карандашные зарисовки, вкладные листы — свидетельствуют о долгих часах, проведенных в общении с книгой. Наша книга — предстанет перед потомством холодной и бездушной.

Ее неразрезанные страницы и безупречно чистые поля будут говорить о том, что мы не читали книг, не прислушивались к голосу писателя. Мы только их оберегали в своих шкафах.

Перестав быть читателями, стали коллекционерами и «любителями». В шуме и гаме современной поэзии одиноко звучит голос Анны Ахматовой. Она переживает светлую пору: расцвет своего дарования. Но в душе зарождаются ужасные сомнения: /252/




 



Читайте также: