Вы здесь: Начало // Литературоведение // Классические мотивы поэзии Осипа Мандельштама

Классические мотивы поэзии Осипа Мандельштама

Виктор Террас

нескольким стихам, в которых человек — это создание, проходящее регрессивный биологический путь («Ламарк»), это стихотворение заканчивается в высшей степени оптимистической нотой: поэт видит человека победившим смерть!

Три стихотворения, о которых пойдет речь ниже, связаны общими мотивами и помогают понять одно другое. Я полагаю, что их написание было вдохновлено греческим кратером. В стихотворении «Кувшин» описывается черно-красный кратер, на котором изображена дионисийская сцена, пляшущие и играющие на флейтах сатиры, зреющие плоды. Но вторая строфа довольно загадочна.

Стихотворение «Флейты греческой тэта и йота…» сосредоточено на греческой флейте, возможно такой же, какая была изображена на кратере в предыдущем. Хотя флейта может быть и символом превосходства: «Der Dichter spricht die allgemeinen höheren Meinungen aus, welche ein Volk hat, er ist deren Mundstuck und Flöte» — говорит Ницше (Menschliches, Allzumenschliches, II, 176). Для обозначения музыкальных нот греки использовали простые и измененные буквы своего алфавита. По-видимому, нельзя подобрать лучшей аллегорической интерпретации (Тэта — буква смерти; на флейте греки играли на похоронах, но здесь, кажется, не это имеется ввиду), Тэта и Йота — просто музыкальные ноты. Из примитивного, иррационального, могущественного воздуха, не одаренного разумом, можно извлечь звуки. Третье и четвертое четверостишия посвящены самому флейтисту. В последних двух строках третьего четверостишия возникает вопрос: образ моря такой, как если бы оно было создано из сиреневых глин, понятен, но какое он имеет отношение к контексту? Четвертая строфа — это замечательное, полное смысла описание восхитительной сосредоточенности и удивительного мастерства флейтиста-виртуоза. Последние два четверостишия говорят о неудаче самого поэта по сравнению с успехом греческого музыканта: он не в состоянии повторить игру флейтиста, комья глины в его руках не смогли превратиться в море, а когда душа поэта наполнилась морем (ностальгией по нему), гармония моря обратилась в смерть. Выражение «равнодействие флейты» в последней строке может быть намеком на двуствольный греческий aulos.

Стихотворение «Гончарами велик остров синий…» отражает некоторые образы из предыдущих стихов и отдельных более ранних произведений, особенно двенадцатого стихотворения из цикла «Армения». Образы, включающие глину и керамику, казалось бы, целиком поглотили поэта. Это стихотворение посвящено гончарам догомеровского Крита Миноса, своими образами оно перекликается с яфетической мифологией /26/




 



Читайте также: