Вы здесь: Начало // Литература и история // Кем была Марина Цветаева?

Кем была Марина Цветаева?

Николай Еленев

/143/

расторопного дельца, но с более скромными способностями самобытного режиссера, бросил вызов соратникам Чехова, пережившим автора «Чайки», воспитавшим благоговейно-религиозное отношение к Художественному театру, «храму правды». Но театр не храм, театр — зрелище, заявляли Евреинов. Мейерхольд, а за границей — Макс Рейнгардт. Они видели новые возможности в сценическом искусстве и обещали иные решения.

За год до войны Москву пленил своеобразностью своей творческой мысли Марджанов. Один из старейших участников труппы Таирова, покойный Герман Воскресенский, не раз повторял: «Если у Таирова есть еще что-нибудь в запасе, если он вообще достиг чего-нибудь, то всем он обязан Марджанову». Распад Свободного театра, на развалинах которого собственно и возник Камерный театр, уничтожил Марджанова. Что сталось позже с этим одареннейшим режиссером, мне неизвестно. О нем ходили разноречивые слухи. Некоторые утверждали, что он был сослан на каторгу.

Постановка Марджановым «Сорочинской ярмарки», «Покрывала Пьеретты» (музыка венгерского композитора Эрнеста Донаньи), «Прекрасных сабинянок» и «Желтой кофты» неожиданно показали новые пути и цели в театральной культуре. Таиров, который до закрытия театра Марджанова, был «помощником режиссера», вступил теперь на самостоятельный путь. Генеральная репетиция «Сакунталы» убедила многих, что Камерный театр утвердится. Московский Художественный театр угрюмо и настороженно встретил нового соперника. Алиса Коонен поняла Таирова, а Александр Яковлевич понял Алису Георгиевну. Строгой и долгой выучке Станиславского она предпочла водительство Таирова. Молодая артистка не просчиталась. Выступление в «Сакунтале» Калидасы, в которой она сумела разгадать не только символику лирической драмы индусского поэта (V век по Р.Х.), но смысл условных декораций Павла Кузнецова и музыку В. И. Поля, явилось залогом ее дальнейших успехов.

Таиров режиссировал не только на сцене. Он режиссировал и в жизни.

Приглашение, в качестве «помощника директора» и артиста, богатейшего и добрейшего А. В. Брунова было поводом для незлобивой потехи большинства труппы. Для привлечения широкой интеллигенции и создания своего круга постоянных зрителей Таиров умело использовал выступления на сцене театра видных писателей, ученых, публицистов и посторонних актеров.

Мудрый знаток античной литературы поэт Вячеслав Иванов появлялся перед избранной аудиторией в ореоле священнически-торжественной отрешенности от повседневной жизни. Уравновешенная его созерцательность сменялась страстными утверждениями Н. А. Бердяева, потрясавшего своей цыганской копной смуглых волос. Его обезображивала пляска св. Вита, которую не мог скрыть рассеянный свет на эстраде. Но внутренний огонь, которым был наделен этот мыслитель, заставлял забывать о его страшных гримасах и подергиваниях.

Хриплый, жестяный голос Валерия Брюсова (задолго до того пророчески истолкованного Врубелем в его карандашном портрете) — воплощение чиновника в его вневременном, универсальном значении — сухо и едва ли осознанно тогда настаивал на необходимости умозрительной формулы и параграфа в искусстве. Их цепи испытали на себе те, кто в то время были еще юнцами. Но привидение интеллектуального прокурора, Вия на подмостках, изгонялось обаятельной улыбкой, превосходной декламацией и изящной повадкой И. И. Мозжухина, беспечного Ванечки Мозжухина, в безупречно сшитом фраке. Кто мог предположить в те годы, что этот баловень судьбы закончит свою жизнь во Франции нищим и душевнобольным? Мозжухина обожали не только московские барышни и дамы.




 



Читайте также: