Вы здесь: Начало // Литература и история // Кем была Марина Цветаева?

Кем была Марина Цветаева?

Николай Еленев

/155/

было отнести к двум разрядам. Ханжи и трусы обвиняли Марину в бесовском цинизме, а завистники и пустоцветы — в заумности.

Личная судьба, современность, отражающаяся в идеях, социальной борьбе и вещной действительности, побудили Марину, кроме прочего, дать себе ответ на вопрос, что такое труд. Марина знала, что труд — неизбежность. Но необходимость труда может стать, и может быть или здоровым и счастливым применением любых сил и творчества, или их бесчестным и постыдным порабощением. Охраны творчества и труда, охраны, как величайшего общественного или государственного долга, Цветаева нигде не нашла и не ожидала, что подобная возможная охрана когда-нибудь станет слагаемым человеческого общежития. Вывод для Марины был только один. Если труд — рабство, то нечего удивляться не только правоте восстания, «божественной природе» этого нрава, но и преступлению. Со злобной издевкой «праведникам» она приписывала, вкладывала в их уста, следующее изречение: «Мы не совершаем ни проступков, ни преступлений. Их совершают только другие за нас, чтобы мы могли спасать наши души …»

Естественное право и моральная закономерность возмездия, принадлежащая рабам, для Цветаевой были непререкаемой, самоочевидной истиной и источником для нравственного и художнического ликования. Художнически-человеческое преображалось затем в художественное. Ее стихотворение «Полотеры» — самое могучее и волнующее выражение бунтарской стихии во всей русской поэзии. Кроме заключительного в нем смысла оправданной «пугачевщины», оно безупречно и неожиданно в своей форме.

«Нам балы давать не внове!
Двери — все ли на ключе?
А кумач затем — что крови
Не видать на кумаче!»

Обветшавшая «Марсельеза» не только театральна, ходульна, но просто лжива по сравнению с «Полотерами» и их героическим, походным ритмом. Если эти стихи когда-нибудь найдут своего композитора, они станут боевой песнью тех, чей труд, вместо творческого счастья, стал чугунным ярмом, находящим признание в установлениях церкви, государства и лженауки.

БЫЛЬ И СКАЗКА

«Бледнолицый
Страж над плеском века —
Рыцарь, рыцарь,
Стерегущий реку».

М. Цветаева («Пражский Рыцарь»)

История Чехии, прошлое Праги в творчестве Цветаевой не отразились. Это вызывает на раздумье, так как она знала, хотя бы поверхностно, какое множество событий, выдающихся личностей, художественного наследия она могла найти в минувшем страны и ее опечаленно-прекрасной столице.

Марина внимательно слушала, когда речь заходила о них. Она знала, что Праге — тысяча лет. Знала, что в ней жил совестливейший из совестливейших проповедников, Ян Гус, погибший на костре, император-мистик Рудольф II, ценивший




 



Читайте также: